* * *
Голубой мрак ночи дрогнул, заколебался и как-то весь сразу просветлел. Из-за лесистых холмов, черной каймою темневших по ту сторону Вершаута, плавным скачком вышел месяц. Поверхность Вершаута радостно просветлела, заискрилась, заколебалась.
-- А монастырский звон слышать, это к чему? -- спросила Татьяна Михайловна Пелагею Семеновну.
Они обе сидели на толстом дубовом обрубке, на берегу Вершаута, и тихо переговаривались. Лицо Кондаревой было бледно. Лиловый капот с полуоткрытой грудью и широкими рукавами, весь отделанный черным кружевом, красивыми волнами охватывал ее стройную фигуру.
Пелагея Семеновна отплевала кедровую скорлупу с своих жирных губ и переспросила:
-- Монастырский звон? Это уж не знаю к чему. Видно, в монастырь иттить, что ли? -- Она закашлялась, поперхнувшись, и с досадой добавила:
-- Да что ты все о монастыре-то? Мать! В твои-то годы? При моих летах и то монастырь не сахар. А тебе-то? Эй, Танюшка, очнись! Да, -- вздохнула она, -- мне бы, по правде сказать, время уж мирскую тщету бросить, время, уж чувствую, что время, да главное дело я молошную пищу люблю. А в монастыре что? Сегодня гриб, завтра рыба, нынче рыба, вчера гриб. -- Она помолчала, поглядывая добродушными, заплывшими глазками на светлые воды Вершаута, точно о чем-то вспоминая.
-- Закажи завтра к обеду, Танюша, -- заключила она со вздохом, -- рисовую кашку со сливочками, с изюмцем и с черносливцем.
Татьяна Михайловна молчала. Месяц поднимался выше; серебристая дорога наискось перерезала воды Вершаута, вся покрытая мелкой, сверкающей чешуей, как длинное туловище исполинского змея. Теплый ветер порою падал на воды реки, и светлое туловище змеи извивалось и точно приподнималось.
-- Да, -- снова вздохнула Пелагея Семеновна, -- в свое время пожилось сладко, а теперь уж будет; зубы устали. И, кажется, явись сейчас передо мной ведун или знахарь, и скажи: хочешь назад молодость обернуть? И я бы ему "нет" сказала. К чему? Зубы устали! И что будет за толк в новой молодости-то? -- развела она жирными руками. -- Ну, тело, скажем, будет молодое. Сердце молодо. А память? Молодая кровь старую память-то не отшибет! Нет! -- Она вздохнула и раздумчиво покачала головою. -- Танюша, нам спать не пора? -- спросила она.