-- Ну-ну, что же ты, милый! Нам ведь не жалко! Не погнушайся уж, Христос с тобой!
А Кондарев входил в дом и думал: "Вот тут так уж вера, истинная вера, могучая вера. Авраамовская вера!"
Через несколько дней ночью в кабинете Кондарева случилось маленькое несчастие: неосторожно он опрокинул на письменном столе лампу, и стол несколько пострадал от огня. Нужные бумаги, впрочем, уцелели все, стол же пришлось вынести в кладовую. На другой день утром Кондарев уехал в губернский город по каким-то неотложным делам, и вместе с тем он хотел приобрести там кстати и новый письменный стол, о чем он и сообщил жене.
X
Татьяна Михайловна стояла на зеленой ложбине у "Поющих ключей", глядела на Опалихнна и с возбужденными жестами говорила:
-- Какая же это любовь? Ты сам говоришь "любовь -- счастье". А здесь -- мука. Так, стало быть, это не любовь!
Опалихин смотрел на нее спокойно и насмешливо.
-- Это все оттого, -- возражал он ей, -- что ты не умеешь жить. Ты вся оплетена предрассудками и бьешься в них, как муха в паутине. Я прошу тебя об одном, -- продолжал он уже совсем весело, -- будь чуточку посмелее и ты убедишься, что паутина есть только паутина и порвать ее -- сущий пустяк. А ты принимаешь эту паутину за морской канат!
Он рассмеялся и добавил:
-- Однако пойдем отсюда: здесь солнце. А я хоть и люблю ясность, но не до такой степени.