-- Вы понимаете. Эти порывы. Эти неясные стремления куда-то... О-о!
И она начинает шевелить белыми ручками, точно собираясь взлететь на крышу вон того дома.
-- Сколько поэзии в этих порывах! -- со вздохом добавляет она, сидя где-нибудь на скамейке, в саду, сам-друг с Кокой.
И она с томной кокетливостью раскачивает станом.
Кока облизывается и думает:
-- Намек это, или не намек? Аванс или не аванс? Обожгусь или не обожгусь?
Если же Кока много глупее осиновой оглобли и неспособен собственными средствами разобраться в сомнениях, относительно аванса или не аванса, Милочка обыкновенно приходит сама к нему на помощь и после слов "сколько поэзии в этих порывах" добавляет:
-- Вам не понять этого, дитя мое!
После этого ее должна понять даже и оглобля.
Но, конечно, такого рода излияния происходят в тайне, один на один, при закрытых дверях. Посторонние, взирая на Милочку и ее супруга в то время, когда они делают свою праздничную прогулку, все еще думают не без зависти: