Глаза Костениги глядят восторженно, все его лицо сияет и даже как-то хорошеет. С минуту он молчит подавленный: величием правды и затем продолжает:
-- В скорости после этого начал я по деревням ходить, точить у добрых людей ножи, ножницы. На судьбу свою мне пожаловаться нельзя; сыт я и обут, всякое довольствие имею, и по сейчас у меня в мошне, ни много, ни мала, десять рублев копейка в копеечку!
-- Так-то, голубь, -- добавляет Костенига и хлопает рукою по левому карману.
Пономарь косится на его карман с ненавистью.
Они умолкают и долго сидят в неподвижных позах, каждый со своею думою. Наконец, Пономарь слезает с короба и ложится соснуть прямо на землю, только слегка отвернув от солнца лицо. Костенига следует его примеру и укладывается в тень своего точила. Через минуту они оба как будто забываются. Вокруг делается тихо.
Между тем, из красных прутьев тальника неловко вылетает грач и садится недалеко от того места, где валяется выброшенный Пономарем мякиш. Мякиш, очевидно, нравится грачу; грач косится на него одним глазом и начинает тихонько приближаться к нему, припрыгивая боком.
-- Кшиш, подлый! -- кричит Пономарь, открывая глаза, и отпугивает птицу рукою.
Его лицо перекашивается от гнева и боли. Вид у него положительно страдающий.
-- Кшиш, подлюга! -- кричит он: -- Воры, анафемы! Готовники, так вас растак!
Грач взлетает и садится на пыльную дорогу, косясь на мякиш. Костенига поднимается со своего места, подходит к мякишу и отшвыривает его носком сапога поближе к грачу.