Его толстоватые губы раздвинула улыбка. Он хотел казаться беззаботным, как молодой жуир, как богатый мот.
-- Кабалеро! -- почти с улыбкой повернулся он затем к Гриньке, -- а вы станьте вот здесь, будьте любезны, и если в этом переулке появится чья-либо предательская тень, свистите во всё горло, благо горло нам Господь Бог дал, презевластое! Ну-с, Кабалеро! Будьте любезны! Станьте именно вот здесь!
Лицо Верхолётова в эту минуту показалось Петруше столь великолепным, столь блестящим изысканным хладнокровием, что его сердце ущемила чёрная зависть.
Наскоро, боясь стать вторым, он подумал про себя, точно прочитал в книжке: "но молодой человек с бледным и благородным лицом всё-таки первый с дерзкой смелостью переступил порог предательской таверны" и прошёл через калитку во двор Лярских, опередив Верхолётова, высоко подняв голову.
III.
Мягкий сумрак вкрадчиво струился во дворе весь в прозрачных шелестах, в ласковых вздохах. Кусты акаций будто томились у заборов, вырисовываясь воздушными намёками. Сквозь щель в зелёной ставне пробивал свет и ложился на бархатной зелени подорожника. Припав к этой щели глазом, Петруша сообщил Верхолётову:
-- Они здесь обе. И Дашок, и Глашок. Сидят в столовой. Глашок вышивает туфлю, а Дашок нюхает табак. Вот никогда не знал, что Дашок занимается нюханьем табаку! -- удивился он. И опять припал глазами к щели. Теперь он увидел и попугая "господина Кро", и "Помадку", мирно дремавшую на гарусной подушке, и кота "Мурза-Мурзу", щурившего светящиеся фиолетовые глаза.
-- Всё благополучно? -- справился у него Верхолётов, чувствуя тонкий холодок в пальцах.
-- Всё благополучно! -- ответил Петруша и оторвался от окна. Поспешно он надел затем на своё лицо чёрную полумаску, желая и в этом опередить Верхолётова.
Верхолётов и в этом последовал его примеру.