-- Главное, нам не надо терять рассудительности и хладнокровия. Зоркость глаза тоже дорого стоит. Есть, например, дурной приём: всегда находиться в тылу своих преследователей. Есть и ещё один трюк: надеть на свои ноги обувь врагов -- так, чтоб враги, разглядывая наши следы, принимали бы нас за себя.
-- А себя за нас? -- резко перебил его Верхолётов. -- И ты думаешь, что шпики, преследуя нас, переарестуют друг друга, а нам выдадут вознаграждение за изобретательность? Да?
-- То есть, как же это так?
Где-то залаяла собака, отрывисто и сердито. Что-то брякнуло, точно железо скользнуло по дереву. Приложив палец к губам, Верхолётов что-то хотел сообщить Петруше, но в это время под кровлю теплицы шумно ворвалось целое стадо разнородных звуков. Брякало железо, шлёпали шаги, что-то, шурша, волочилось по земле, гудел чей-то басистый, однотонный голос.
-- Они, наверное, здесь, иначе им некуда было убежать! Где-нибудь здесь притулились... Кто, наверное, куда!
-- Сколько же их? -- спросил звучный тенор. -- четверо? пятеро? шестеро?
-- Римляне врагов не считали! -- солидно процедил кто-то.
Застучал каблук о ступеньку крыльца. И затем всё стихло.
-- Пойдём, -- шепнул Петруша Верхолётову, еле двигая губами, -- обогнём теплицу, перелезем через забор и махнём за реку, в дальнюю луку! Слышишь?
-- Тсс... -- сделал ему знак пальцем Верхолётов.