-- Они за кухней, идём, -- опять шепнул Петруша. -- Идём, пока не поздно...
"А потом можно будет эмигрировать на мыс Доброй Надежды, или к боерам на Оранжевую реку", -- подсказала ему мысль.
Верхолётов весь прижался к косяку и по стенке скользнул вон из теплицы, двигаясь, как тень. Петруша последовал за ним.
Беспрерывно и напряжённо работая. Мысль всё нашёптывала ему:
"Хорошо поселиться также где-нибудь у подошвы Скалистых гор или у вод Амазонки! Или у тростников Великих озёр!"
Верхолётов огибал стену, скользя, как привидение. Девять саженей осталось до кустов акаций, а там низкий забор, а там частый ветлянник огородов, а там досчатый переход через речку Стеклянную. И вот дальняя лука! Там, в этой тенистой дубраве, они пропадут, как игла в мешке с овсом! Ищи их тогда там!
"А досчатый переход, -- тяжко думал Верхолётов, -- можно будет за своей спиной руками разбросать. Если погоня будет очень уж наседать!"
"Стеклянная и широка, и глубока. Ищи брода там, или за версту, в обход, на мост катай. А дальняя лука к казённым лесам примыкает. На десятки вёрст тянутся эти леса". Совсем лип Верхолётов к стене. Шаг за шагом следовал за ним Петруша. Голос резкий прозвучал на чердаке дома.
-- Посвети, Сидоров, нет ли их за мокрым бельём?
"Чердак осматривают!" -- холодно прошло в сознании Верхолётова.