-- Сейчас помереть. Я, говорит, свое отечество защищаю, а ты, говорит, полено стоеросовое, на меня позор наводишь? Тебе бы, говорит, чай глохтить, да по полу кувырдаться. Уж он меня, уж он меня, мыл, мыл, ай-ай! А сам из себя страшный сделался, сейчас помереть!
Степанов со вздохом умолкает; говорить начинает денщик.
-- А ты это, земляк, вот что, -- говорит он ему внушительно. -- Ты это напрасно насчет картофи огорчаешься. Картофь достать можно будет.
-- Ну?
-- Попомни мое слово. Дождь упадет и снег сгонит. Ты замечай: туча с третьеводни откуда пошла?
-- Откуда?
-- С Казанского моста. А как туча с Казанского моста пошла, то и дождь тут. Это уж как по команде.
-- Ну?
-- Попомни мое слово. Дожь беспременно не нынче-завтра хлястнет. У меня другой день левая пятка чешется, стра-а-сть!
Он говорит вразумительно, без малейшего сомнения, и с каждым его словом лицо Степанова оживает; в его глазах загорается мысль и надежда. Они продолжают разговор.