Савва Кузьмич не переставал смеяться.
— Чего неужели же? — еле выговорил он, захлёбываясь от смеха и содрогаясь всем телом.
Никодимка сделал сладкое лицо.
— Неужели ихняя маменька за кусочек мыла миллион рублей платила?
— Дурень, дурень, — раскатывался от смеха Антропов, — пятачок она медный платила, пятачок!
Савва Кузьмич поперхнулся и замолчал.
Он долго сидел так и молчаливо глядел на противоположную стенку горенки. Его брови были сосредоточенно сдвинуты, а лицо постепенно как бы темнело.
— Да, — процедил он задумчиво, — шибко запивает теперь Мухоморов. Невкусно видно ему.
Антропов придвинулся к Никодимке.
— И знаешь что? — продолжал он многозначительно и даже понизил голос. — Виденья теперь ему некие являются. Туда зовут! Савва Кузьмич показал рукою на потолок.