-- Рой поглубже. Еще лопаточку выкинь. Вот так! Теперь опускай, ну-ну! Эх, да ты криво!
Через полчаса оба старика выходят из сада. Бахмутов идет сутуло, опираясь на плечо Родьки, и тяжело переставляет ноги. Он как будто постарел сразу на десять лет. Родька моргает глазами и семенит кривыми ножками, подставляя барину свое плечо. Осторожно придерживая его за локоть, он помогает ему сесть и попутно смахивает со ступеньки сор засаленною полою поддевки. Бахмутов тяжело опускается и тревожно оглядывается по сторонам. Он как будто ничего не видит и не слышит. Его голова безостановочно трясется. Родька с беспокойством глядят на его словно отекшие щеки и пробует чем-нибудь развлечь барина.
-- Продадим мы просяную солому, -- сладко говорит он: -- справлю я вам новый плисовый венгер и новый фланелевый брюк.
Редка все принадлежности мужского костюма считает в мужеском роде.
-- И новый фланелевый брюк... -- повторяет он.
Но это не радует барина. Тряся головою и придерживаясь обеими руками за край ступени, он говорит картавым, заплетающимся языком.
-- А помнись, Родька, помнись, -- картавит он: -- старую уланскую походную песенку?
Он трясет головою и пост дребезжащим фальшивым голосом:
-- Пора, товаристи, -- картавит он: -- вставать,
Время коников седлать,