-- Расскажи.
-- Эта, вот эта, как она называется ворона, -- стонущим голосом начал было Гурочка, но в эту минуту в их комнату вошел отец.
-- Гурка, -- спросил он Гурочку, -- у тебя есть готовые заряды с бекасинником? -- Лицо Семибоярского было оживленно и возбужденно. Глаза его игриво светились.
-- Есть. А что? -- спросил Гурочка. Спеша, отец заговорил:
-- Заряди скорее ружье бекасинником и беги на гумно. Сережка Шатаев сейчас мимо нашего гумна проедет, его тройка уж в овраг спускается. Понимаешь? Живо!
Гурочка, подхихикнув, опрометью бросился в кабинет. Валерьян шумно завозился.
-- Мы теперь каждый раз Сережке Шатаеву бекасинником по колесам салютуем, когда он мимо нашей усадьбы едет -- пояснил Семибоярский Валерьяну и громко расхохотался, -- чтоб он знал и мотал на ус!
Валерьян все молчал, сурово сдвинув брови.
-- Ты знаешь, -- опять весело сообщил ему отец, -- вот уже два года, как мы забаллотировали его в председатели управы, это после трех трехлетий-то! А на будущий год думаем прокатить его и в гласные. Оттираем мы понемногу красненькую -- весело улыбнулся он.
Валерьян как будто хотел что-то сказать, но отец, подняв указательный палец, просил о молчании, сам весь превращаясь, в слух. С минуту он стоял так, точно онемев и ждал. Когда уже с гумна долетел гулкий грохот ружейного выстрела, Семибоярский снова громко захохотал, потрясая животом.