Дорога загибала направо, перебегала замёрзшее озеро и поднималась на невысокий холмик к маленькой занесённой снегом деревеньке. Тут-то и живёт Епифорка. У самой околицы он обогнал Абдулку, татарина из деревни Сюлявки, и рассказал ему всю историю о том, как его лошадь ушла от винной лавочки.
— Карош лошадкэ! — заметил Абдулка, и в его косопоставленных глазках блеснула зависть.
А Епифорка ласково послал лошадь рысью.
— Ну, ты, ералашный!
Ералашный, впрочем, от рыси упорно отказался.
Через несколько минут Епифорка был уже дома.
Когда он подъехал к своему дворику, из избы навстречу к нему выбежали жена и дочь. Фёкла, желтолицая и низкорослая баба, увидев лошадь, даже руками всплеснула, а Настька просто-напросто захихикала. Епифорка степенно слез с лошади, оглядываясь, не видит ли его торжество кто-либо из соседей. Лошадь осмотрели со всех концов. Фёкла высказала предположение, не стара ли она? Но Епифорка даже рассердился.
Стара? С чего это она выдумала! Лошадь на целый год моложе Настьки, а Настька только через год будет невестой.
— Стара? Епифорка презрительно смерил Фёклу с головы до ног.
Стара, а он летел на ней, как вихрь, даже все кишочки отбило. Стара, а он обогнал на ней томилинского псаломщика, когда тот, обронив кнут, остановился около Надеждина хутора.