-- Да, чего ты, -- плаксиво тянул Лотушка. -- Пилы мы с тобой уж проели, чего еще дожидаешься, немилый пес... Зачем не пошел на Тюревку? У-у-у...
-- Цыц! -- крикнул на него истошно Зайцев. -- Не бывать этому! Слышал, сроду родов не бывать! Понял? Лучше и не забегай, куда не след!..
-- Гляди в глаза солнцу! Отчурай робость, -- припомнилось ему бормотанье старой цыганки.
Он замолк и понуро поплелся дорогой. Лотушка последовал за ним. Как поднялись из овражка на холм, пять двориков стояло в лощинке возле двух колодцев. Качалась веревка на журавлях, и пел ветер тоскливо:
-- Жизнь... жи-и-з-з-знь...
Спросил Лотушка у бабы в платке, будто невзначай:
-- А ежели в Тюревку с этой дороги пройти возможно?
-- Очень даже возможно, -- весело откликнулась баба. -- За осиновой рощей, налево сверни, вот тебе и тракт на Тюревку!
-- А шабойника у вас в здешних местах давно не было? -- опять равнодушно спросил Лотушка.
-- Давненько, -- откликнулась баба, сверкая белыми зубами, -- с Ивана Постного не было! Или ты мне булавку подарил бы, парень?