"К чему он о шабойнике?" -- подумал Семен Зайцев.
Запел разухабисто Лотушка:
-- Пропадай моя телега все четыре колеса!
Оба, однако, следили, чтобы не сбиться с дороги за осиновой рощей, и понуро вышагивали, словно влача каторжную цепь. А как прошли осиновую рощу, еще круче согнулись их согбенные спины, и еще злее забесилось дымное поле. К вечеру стали выбиваться из сил оба, и тупое равнодушие обволакивало охолоделые тела. Думалось обоим: разве лечь у первой же кочки на дороге и уснуть навсегда?
И тогда оба сразу увидели у трех деревцев на меже шалаш, какие строят караульщики бахчей, и оранжевое пятно костра. Шевелились алые ветки костра и звали к себе. Сами собою свернули к теплу ноги. Мохнатая лошаденка стояла у шалаша за ветром и жевала сено. И тут же крытая рогожей кибитка на четырех колесах вздымалась. А у костра мужичок руки грел и по бокам себя похлопывал. Сразу же узнали в нем оба шабойника с провалившимся ртом, в тех валенках. Лотушка подумал:
"А где же малец глухонемой?"
И увидел, -- ноги из шалаша торчат. Спал там малец с деревянным лицом.
-- Пожалте к огоньку, -- между тем пригласил старичок- шабойник, шамкая провалившимся ртом, и вдруг рассмеялся звонким, рассыпчатым, точно помолодевшим смехом.
"Чего он смеется?" -- подумали Лотушка и Семен Зайцев.
-- Вместе значит будем у костра ночевать? -- спросил старичок, прервав свой исступленный смех.