И замерли в тупом молчании, простирая к огню руки.
Все так же пылал костер, очерчивая среди белесого мрака розовый круг, так же по-звериному визжала бешеная ночь. И так же все спал в шалаше глухонемой мальчик.
-- Малость передохнем, раздышимся, -- сипло выговорил Лотушка и нудно покачал головою, точно встряхиваясь.
Они ближе подсели к костру, стараясь взять от него как можно больше тепла, и страшным напряжением заставили себя уйти от настоящего и погрузиться в мечты. Думали, греясь у огня. Кончена нужда, голод и холод. Теперь они богачи. Они переберутся вместе с их семьями в город, на Волгу, и будут торговать копченой воблой, кренделями, подсолнухами, конопляным маслом, гречневой мукой, калачами. По вечерам будут в лавках пить горячий чай из пузатых стаканов. По пятнадцати стаканов пить будут, по двадцати. А по воскресеньям ходить в церковь и слушать умилительное пение. Дети их будут обучаться грамоте, а жены -- ходить в теплых шубейках на кошачьем меху.
Кто их упрекнет в чем? Кто смеет?
Лотушка опять выговорил, нелепо раздвигая губы:
-- И пальцем не тронул я его. От одного страха умер он. Сам он нам свои валенки отдал...
Он помолчал, заглянул в самые глаза Семена Зайцева и опять сказал:
-- При чем мы с тобой тут? Само собой все вышло...
Его колени вдруг подпрыгнули в судорожной дрожи, и Лотушка заплакал, выдавливая из глаз мелкие и злые слезки: