-- Господа, -- проговорила Ксения Ивановна, трепеща всем телом: -- господа, я солгала. Михайло Сергеич не делал мне предложение; это я сделала ему предложение и он мне отказал. Господи, куда уйти от срама! -- она всхлипнула и заломила руки. Мытищев стоял и слушал, не поворачиваясь.
-- Господа, -- продолжала она: -- это было вчера, да, вчера, а сегодня, сегодня мне сделал предложение Андрюша Пальчик и я согласилась. Не правда ли, Андрюша? Да что же вы молчите, наконец?
Пальчик смотрел на нее изумленными, как у ребенка, глазами.
-- Правда, -- отвечал он, краснея.
-- Через неделю и свадьба должна быть, -- проговорила Ксения Ивановна: -- не правда ли, Андрюша? Да что же вы молчите, Господи!
-- Да, правда, -- отвечал Пальчик и снова покраснел. Борисоглебский надменно улыбнулся. Мытищев двинулся аллеей.
-- Михайло Сергеич, -- крикнула Ксения Ивановна: -- куда же вы? Михайло Сергеич, вернитесь на минутку!
Она подбежала к перилам балкона и, опираясь на них руками, заглядывала в глубину сада, как бы ожидая ответа. Мытищев скрылся во тьме. А она все стояла и ждала чего-то с горящими глазами. Наконец она оторвалась от перил; лицо ее было бледно, Потягаеву показалось даже, что у нее подкашиваются ноги; он придвинул ей стул.
-- Ушел, -- прошептала она, как бы обращаясь ко всем; она опустилась на стул и растерянно улыбнулась.
-- Что, бишь, я еще сказать хотела?