Мытищев сердито рассмеялся.
-- Все это хорошо, -- сказала Ксения Ивановна: -- но правда ли что вы вызывали на дуэль Свистунова, приревновав его к его же жене?
Мытищев пожал плечами:
-- Что это? Допрос?
Ксения Ивановна продолжала:
-- А это не вы прозвали моего батюшку Бисмарком?
-- Нет, я звал его "Вас всех Давишь".
-- За что?
-- Как за что? Пришел он в наш уезд тихим и смирным манером, пришел -- и маленький участок земли купил. И тотчас же для всех благодетелем оказался. Взаймы направо и налево дает; деньги даст и закладную к себе в карман положит. И на губах у него всегда улыбка ласковая блуждает; и говорит он попросту, без затей, вместо "прежде" и "в ту минуту" -- "допреж" и "в таю в минутаю". Одним словом, прекрасная русская душа. Ну-с, и наложила прекрасная русская душа в бумажник свои закладных этих самых видимо-невидимо. А на нас в эту пору машинная лихорадка напала, бельгийские глыбодробители да сеноворошилки мы выписывали; выписывали мы их и, как вам это по истории государства российского известно, в сарай поломанными запирали. А Иван Сукновалов в это время землю кривой сохой пахал, да с своих озимей наших телят загонял. И не успели мы оглянуться, как и именья наши, и мельницы, и фабрики к Ивану Сукновалову отошли. Так как же не "Вас всех Давишь"?
-- Давить-то вас, стало быть, ничего не стоило, -- прошептала Ксения Ивановна и добавила: