-- Сними-ка тулупъ-то, приказала Ольга Васильевна.
Сторожъ бросилъ подтопку и схватилъ тулупъ за рукава.
Ольга Васильевна вылѣзла изъ тулупа и валенокъ, и осталась въ черномъ платьѣ и наколкѣ. Полное, съ двойнымъ подбородкомъ лицо ея было озабочено, а въ черныхъ масляныхъ глазахъ стояли слезы.
-- Дома, что ли, угаръ-то мой? спросила она раздраженно сторожа.
Сторожъ, только снявшій съ господина енотовую шубу, не сразу понялъ.
-- Вы про Иванъ Ѳедорыча изволите спрашивать?
-- Про кого же еще? Одинъ у меня угаръ-то. Дома, что ли?
-- Никакъ нѣтъ. Къ Марьѣ Васильевнѣ, надо полагать, ушли, отвѣтилъ сторожъ.
-- Что-жь онъ у нея днюетъ и ночуетъ, что ли? продолжала раздраженно спрашивать Ольга Васильевна.
-- Никакъ нѣтъ: ночевать всегда домой приходятъ.