Въ немъ, т. е. въ Евангеліи, или въ проповѣдуемой Апостоломъ тайнѣ спасенія. Является -- α& #960;οκαλύπτεται -- открывается, т. е. или въ Евангеліи представляется, предлагается для принятія вѣрою, или, въ немъ усвояемая вѣрою, проявляется въ духѣ вѣрующаго: первое приличнѣе разумѣть по отношенію къ предыдущему понятію Евангелія, другое по отношенію къ послѣдующему: отъ вѣры и затѣмъ слѣдующей мысли: праведный отъ вѣры живъ будетъ.

Отъ вѣры въ вѣру -- ἐκ πίστεωζ εἰς πίστιν.-- Сіе выраженіе толкуется различно -- или сличаютъ съ параллельнымъ мѣстомъ: 3,22 и говорятъ, что Апостолъ хотѣлъ этимъ словомъ показать и способъ оправданія предъ Богомъ, и то, кому оно принадлежитъ, какъ бы Апостолъ и здѣсь такъ сказалъ: посредствомъ вѣры для вѣрующихъ. Мысль вѣрная. Но выраженіе ея представляется не довольно естественнымъ: отъ вѣры въ вѣру. Оригенъ и Августинъ -- понимаютъ -- изъ вѣры, т. е. Ветхозавѣтной, Іудеевъ, пророковъ вѣры но обѣтованію въ вѣру, т. е. Новозавѣтную, Христіанъ изъ язычниковъ. И опять нечего говорить противъ самой мысли. Но трудно согласиться, чтобы такую частную мысль Апостолъ выразилъ такъ общо и неопредѣленно. По самому составу этого изреченія Апостола -- правда Божія является отъ вѣры въ вѣру -- естественнымъ представляется въ немъ такой смыслъ: правда благодатная открывается отъ вѣры и въ вѣрѣ,-- вся сущность ея условливается вѣрою, такъ что она и пріемлется вѣрою и содержится, исполняется въ вѣрѣ же. Это изъясненіе подтверждается и послѣдующимъ: праведный отъ вѣры живъ будетъ, т. е. и правда и жизнь, спасеніе у него держится на вѣрѣ,-- подтверждается и подобнымъ мѣстомъ, Фил. III, 9: τὶν διὰ πίστεως Χριστοῦ, ιὴν ἐκ Θεόῦ δικαιοσύνην ἐπὶ τῇ πίύτει въ вѣрѣ (είς), и далѣе показывается сущность благодатной праведности или жизнь благодатной праведности -- вся основывающаяся на вѣрѣ и состоящая въ вѣрѣ дѣятельной (ст. 10 и 11). По сличенію разсматриваемаго мѣста съ подобными по выраженію псал. 83, 8 и 2 Кор. 3, 18 -- представляется въ немъ та мысль, что праведность, въ началѣ пріемлемая вѣрою, и возрастаетъ и раскрывается полнѣе -- съ большимъ возрастаніемъ вѣры и къ большему ея укрѣпленію: соотвѣтственно восхожденію по степенямъ праведности, бываетъ восхожденіе по степенямъ вѣры. По съ предшествующимъ это толкованіе удобно совмѣщается.

Мысль, что правда Божія въ Евангеліи предлагаемая -- и пріемлется вѣрою, и содержится въ вѣрѣ, а потому и служитъ къ укрѣпленію вѣры и съ нею вмѣстѣ возрастаетъ -- не представляетъ затрудненій: Богъ предлагаетъ Свою правду, какъ извѣстно, во Христѣ, Который потому и называется нашею правдою,-- людямъ остается только покоряться этому благоволенію и благодати Божіей,-- усвоивать эту благодатную правду своему духу,-- словомъ,-- вѣровать во Христа отъ всей души и дѣятельнымъ образомъ. При понятности мысли въ этомъ изреченіи заключающейся, ясна и винословная связь его съ предъидущимъ: спасительная сила Божія, предлагаемая въ Евангеліи (о которой говорится въ 16 ст.), и состоитъ въ благодатной правдѣ, усвоиваемой вѣрою (17); грѣхъ погубилъ людей, слѣдовательно, правда спасаетъ.

Высказавъ истину о благодатной правдѣ по вѣрѣ прямо и опредѣленно въ самомъ началѣ посланія, Апостолъ,-- чтобы съ перваго же разу не возбудить къ себѣ недовѣрчивости въ нѣкоторыхъ, напр., въ христіанахъ закономъ истины, которая одна даетъ помыслить надлежащее направленіе, но блуждающаго въ своихъ произвольныхъ представленіяхъ, или развлекаемаго и направляемаго только внѣшними своими впечатлѣніями, въ семъ мѣстѣ разумѣется то и другое въ отношеніи къ Богу. Омрачися неразумное сердце ихъ: состояніе сердца неуправляемаго и непросвѣщаемаго правою мыслью, и потому безпорядочнаго и безсмысленнаго, слѣпого въ самыхъ своихъ религіозныхъ потребностяхъ и стремленіяхъ. Итакъ очи духовные,-- очи ума и сердца, которыми надобно созерцать истину о Богѣ, представляемую въ твореніяхъ, были у язычниковъ подобными чувственнымъ глазамъ тѣхъ людей, которымъ представляется все кружащимся -- самые твердые и постоянные даже предметы, которымъ самый свѣтъ кажется туманомъ или даже тьмою. Это могло произойти, очевидно, не иначе, какъ подъ условіемъ глубокаго нравственнаго и духовнаго ихъ упадка. Глаголощеея быти мудри, объюродѣша. Отсюда видно, что не вслѣдствіе невѣжества, или недостатка мірской мудрости, произошло язычество, напротивъ мірская мудрость свойственная безъ сомнѣнія тѣмъ временамъ, надмевала язычниковъ, ослѣпляла ихъ гордостію и самонадѣяніемъ, что и была рѣшительною послѣднею причиною этого чрезвычайнаго безумія-служенія твари вмѣсто Творца. Чтобы эта Апостольская мысль не была и не казалась сколько-нибудь затруднительною, надобно обратить вниманіе вотъ на что: если въ настоящемъ состояніи рода человѣческаго мудрые, особенно поражаемые всюду въ мірѣ видимыми явленіями и распоряженіями ума и духа Божественнаго,-- не яко Бога прославляютъ и благодарятъ Его, но обожаютъ самыя эти явленія ума въ мірѣ, взятыя сами въ себѣ: то въ такомъ состояніи людей, когда воображенія и чувства особенно были живы -- при томъ же духовномъ настроеніи ослѣпленія сердечнаго и суеты помысловъ, что мудренаго, если, живо поражаемые видимыми всюду образами силы Божественной, люди глаголющіеся быти мудри, славу нетлѣннаго Бога премѣняли въ образы тлѣнныхъ предметовъ?

Ст. 23. Апостолъ къ яснѣйшему обличенію, какъ истина о Богѣ была низвращена, указываетъ на обожаніе особенно даже близкихъ и обыкновенныхъ -- какъ человѣкъ, и птицы, даже низкихъ предметовъ, каковы въ особенности гады. Выраженіе въ подобіе образа и проч. показываетъ, что Апостолъ имѣетъ здѣсь въ виду язычество въ формѣ идолопоклонства. Обожаніе истукана есть болѣе грубая и поразительная ложь, нежели обоготвореніе природы.

Раскрывъ преступность язычниковъ прямо предъ Богомъ, Апостолъ далѣе указываетъ какъ на слѣдствіе того, на растлѣнность ихъ самихъ въ себѣ (24--27), и на непотребства ихъ главнымъ образомъ относительно другихъ (28--31).

Производя то и другое отъ нарушенія обязанностей къ Богу, Апостолъ выражается такъ: тѣмъ же и предаде ихъ Богъ (24). Сего ради предаде ихъ Богъ (ст. 26 и 28). Видно, что Апостолъ выражаясь такъ, въ растлѣнности язычниковъ самихъ въ себѣ, и въ неправдахъ ихъ противъ ближнихъ -- видитъ и указываетъ явленіе гнѣва Божія на язычниковъ за забвеніе объ истинномъ Богѣ, какъ о томъ же и прямо говоритъ онъ: и возмездіе, еже подобаше прелести ихъ, въ себѣ воспріемлюще ст. 27. Симъ однакоже ни мало не уменьшаетъ онъ собственной вины язычниковъ и въ этихъ двухъ видахъ преступности ихъ -- въ отношеніе къ себѣ и къ ближнимъ, ибо на сіи послѣдніе, также какъ и на нарушеніе обязанности въ отношеніи къ Богу, указываетъ Апостолъ вообще въ обличеніе міра языческаго въ преступности и повинности предъ Богомъ,-- да и прямо онъ говоритъ (ст. 32) таковая творящій, т. е. относительно Бога и самихъ себя и ближнихъ, достойни смерти суть. Нужно объяснить, какимъ образомъ въ растлѣнности язычниковъ самихъ въ себѣ и неправдахъ противъ ближнихъ, по Апостолу, открылись и гнѣвъ Божій или наказаніе имъ за служеніе твари вмѣсто Творца и новое явленіе собственной ихъ порочности, достойное новаго наказанія.

Апостолъ Павелъ, и въ отношеніи къ нравственности человѣческой, представляетъ Бога неограниченнымъ Владыкою, побѣдоноснымъ и всевластнымъ въ судахъ своихъ. Онъ Самъ творитъ въ людяхъ добро, или располагая къ оному покорныхъ -- предваряющею благодатію, или совершая оное въ преданныхъ -- благодатію, усвоенною имъ и дѣйствующую въ нихъ. Онъ предаетъ злу и пороку, отнимая свою силу у отвергающихъ оную, или вовсе не подавая ее противящимся. Такимъ образомъ и въ каждомъ худомъ дѣлѣ человѣка открывается вмѣстѣ и явленіе гнѣва Божія на немъ за противленіе и произвольную преступность человѣка. И когда человѣкъ предается такому пороку, который подрываетъ въ душѣ его, кромѣ противоположной сему пороку добродѣтели, много другого добраго, и, такимъ образомъ, ведетъ ко многимъ новымъ порокамъ; то въ происходящихъ симъ образомъ отъ перваго порока новыхъ видахъ зла и порочности открывается вмѣстѣ и особенная преступности и виновность самаго человѣка; ибо онъ своимъ порокомъ отвращаетъ отъ себя благодать Божію, и на послѣдующую свою дѣятельность,-- заранѣе носитъ въ себѣ и приводитъ въ зрѣлость предрасположеніе къ другимъ порокамъ и грѣхамъ, которому и имѣетъ предаться -съ необузданностію,-- и также особенный на него гнѣвъ и наказаніе Божіе за первый важный грѣхъ; ибо Богъ предварительнымъ отъятіемъ отъ человѣка своей благодати на будущую его дѣятельность, тѣмъ самымъ тоже заранѣе осуждаетъ или предаетъ его новымъ порокамъ. Именно это послѣднее и случилось, по Апостолу, надъ язычниками. Своимъ суетнымъ умомъ и омраченнымъ сердцемъ они не замѣчали или сложно представили себѣ Самаго Источника и Подателя всякаго истиннаго блага -- Бога, и, слѣдовательно, преотвращали отъ себя, и на будущее время всякую благодать въ той мѣрѣ, въ какой мѣрѣ превратно понимали и чтили Божество. И Богъ, при отступленіи ихъ отъ Него, когда Онъ былъ столь близокъ и столь ощутительно открытъ имъ,-- въ наказаніе за это отвергъ ихъ отъ Себя и отъ Своей благодати, и предаде ихъ Богъ въ послѣдующей ихъ дѣятельности собственному ихъ превратному уму и похотливому сердцу. Это явленіе великаго гнѣва и наказанія Божія на нихъ,-- въ этомъ изрекался на нихъ приговоръ, отвергающій ихъ въ дальнѣйшую глубину зла. Ибо безъ Бога и Его благодати нельзя исполнить обязанности не только въ отношеніи прямо къ нему, но и къ самому себѣ и ближнимъ. Но, съ другой стороны, язычники отступленіемъ отъ Бога сами воспротивились всецѣло Его благодати, и, значитъ, сами отвратили отъ себя благодать и на послѣдующую свою дѣятельность, и потомъ неудержимо увлекались къ новымъ порокамъ своимъ же развращеннымъ умомъ и сердцемъ, заранѣе отвергнувшими обуздывающую десницу Божію. Очевидна, такимъ образомъ, и собственная ихъ преступность и повинность предъ Богомъ въ усиленномъ при томъ видѣ. Вообще сказать: Богъ язычниковъ, не восхотѣвшихъ, чтобы Онъ царствовалъ надъ ними къ ихъ благу и спасенію,-- въ наказаніе за сіе предалъ ихъ мятежному ихъ духу -- въ послѣдующей ихъ судьбѣ и дѣятельности,-- оставилъ ихъ ходить своими путями, превратными и гибельными и тѣмъ еще болѣе собирать на себя гнѣвъ Его.

Съ разрѣшеніемъ представившагося затрудненія въ семъ мѣстѣ, удобно можетъ быть прояснено и то, какъ именно Апостолъ отъ забвенія истины Божіей и поклоненія твари вмѣсто Творца производитъ въ языческомъ мірѣ новые виды зла и грѣха. Для сего напередъ должно взять во вниманіе то, что Апостолъ 1) вообще указываетъ соотвѣтствіе между заблужденіемъ обоготворенія твари и послѣдующимъ развращеніемъ язычниковъ -- какъ-то ясно видно въ особенности изъ 23 ст. не искусиша имѣти Бога въ разумѣ -- предаде ихъ Богъ въ неискусенъ умъ. 2) Нечистоту язычниковъ самихъ въ себѣ Апостолъ производитъ ближайшимъ образомъ отъ похотей сердца (ст. 24), а неправды и непотребства относительно другихъ -- отъ ума превратнаго (ст. 28). Основываясь на соображеніи этихъ двухъ обстоятельствъ, и можно составить такое общее изъясненіе сего мѣста: своими омрачающими похотями и неуправляемымъ разумомъ и сердцемъ язычники доведены были или дошли до того, что свѣтъ Божества, открывающійся изъ разсмотрѣнія тварей, въ себѣ обратили въ мракъ, представляющій самыя твари Божествами и возблагоговѣли предъ ничтожными тварями вмѣсто Бога, благословеннаго во вѣки: отрекшееся, такимъ образомъ, отъ Бога сердце язычника, и было отринуто отъ Него, и вслѣдствіе этого ничѣмъ не обуздываемое въ своихъ похотяхъ,-- привело язычника въ такое растлѣнное состояніе, что онъ, затемнивъ для себя значеніе внѣшней природы, совершенно низвратилъ своимъ развратомъ и собственную природу, и унизилъ славу и величіе Бога; отвратительно сквернилъ себя безчестными противоестественными даже похотями,-- и, такимъ образомъ, получалъ самъ въ себѣ, самъ себѣ воздавалъ достойное возмездіе за свое заблужденіе, и между тѣмъ еще болѣе -- становился достойнымъ гнѣва Божія и смерти.

Такъ вообще можно изложить мысли 24--27 ст. Выраженіе: премѣниша истину Божію во лжу -- αληϑείαν τοῦ Θεοῦ -- будемъ ли понимать такъ, что истинное понятіе о Богѣ обратили въ ложное, или просто истину Богомъ откровенную, принадлежащую Богу, какъ Самой Истинѣ, злоупотребили такъ, что у нихъ на мѣсто ея осталась одна ложь; очевидно въ обѣихъ случаяхъ мысль удерживается въ существѣ своемъ таже. Истину Божію -- истину о Богѣ, открываемую Богомъ, своимъ вдавшимся въ суетныя умствованія умомъ, язычники не искусиша, не имѣли благоразумія и искусства -- надлежащимъ образомъ познать Бога, а признали за Божество твари: то отрекшись своимъ умомъ отъ истины Божіей, и преданы были отъ Него сему же самому неискусному -- ἀδόκιμον -- уму, и отсюда произошли въ нихъ всякія злыя помышленія и дѣла -- неправды, блуженія, лукавства, лихоиманіе и прочіе виды неправды, главнымъ образомъ противъ другъ друга. Такъ можно изъяснить общую мысль 20--31 ст. Выраженіе имѣть Бога въ разумѣ -- τοῦ Θεὸν ἔγειν ἐν ἐπιγνώσει -- по употребленію подобнаго выраженія въ греческ. значитъ тоже, что признать Бога -- ἐπιγνώοκειν τὸν Θεὸν, усвоить открываемое или внушаемое познаніе о Немъ.