"Когда ты при сознаніи, что гнѣвъ Божій справедливо тяготѣетъ на грѣшникахъ, только другихъ представляешь подлежащими ему за свои грѣхи, а о себѣ не заботишься и спокойно дѣлаешь тѣже грѣхи,-- это значитъ упорствовать въ противленіи благости Божіей,-- рѣшительно не хотѣть раскаяться, и слѣдовательно самому оставаться и утверждаться въ состояніи отчужденія, прямо и неминуемо воздвигать и собирать на себя гнѣвъ Божій. И наступитъ наконецъ тотъ день, когда гнѣвъ Божій, тайно собираемый тобою, и болѣе или менѣе тайно тяготѣющій теперь на тебѣ, откроется также, какъ днемъ свѣтъ; тогда всѣ тайные и явные твои грѣхи помянутся и принесутъ тебѣ свои плоды -- достойное наказаніе но приговору Христову". И такъ Апостолъ, относительно преступности и виновности язычниковъ, дошелъ до такого вида грѣха, что отъ него видѣлъ самый прямой и открытый переходъ къ неизбѣжному суду Божіи" на грѣшниковъ, и въ тоже время у Іудея не только отнялъ всякое основаніе признавать осужденными грѣшниками однихъ развратныхъ язычниковъ, но и ихъ самихъ уже поставилъ въ безотвѣтность предъ судомъ Божіимъ, коль скоро они превозносятся предъ язычниками и осуждаютъ ихъ.
Открывъ въ самомъ грѣшникѣ, кто бы онъ ни былъ, поразительное доказательство непреложности суда Божія на него, Апостолъ опредѣляетъ и уясняетъ самый судъ. И, во первыхъ, показываетъ сущность и внутренній составъ сего суда -- воздаяніе всѣмъ должнаго по дѣламъ,-- праведнымъ жизнь вѣчную и спасеніе, нераскаяннымъ грѣшникамъ -- неминуемую гибель, будутъ-ли то Іудеи или язычники (6--10), во вторыхъ -- основаніе этого суда -- нелицепріятіе Судіи, по которому приговоръ Іудею и язычнику будетъ условливаться только нравственнымъ достоинствомъ того и другого, опредѣляемымъ но началамъ правды, какая открыта тому и другому (11--16).
Составъ суда раскрывается рѣчью, требующею развѣ не многихъ частныхъ замѣчаній. Овымъ убо по терпѣнію дѣло благаго -- καϑ ὑπομονὴν ἔργου ἀγαϑου. Пребываніе въ дѣлѣ благомъ есть вообще дѣятельная покорность истинѣ и добродѣтели съ избѣжаніемъ неправды, какъ видно изъ противоположнаго симъ словамъ такого выраженія: противляются истинѣ, повинуются же неправдѣ,-- или вообще постоянное -- ὑπο&# 956;ονὴ -- стремленіе къ нравственному совершенству, и вмѣстѣ большее и большее достиженіе онаго.
Славы и чести и нетлѣнія ищущимъ: которые т. е. въ усвоеніи духовныхъ совершенствъ полагаютъ все блистательное, все вожделѣнное, всякое благо -- какъ Св. Златоустъ изъясняетъ эти понятія: слава, честь, нетлѣніе. Если частнѣе опредѣлять значеніе каждаго изъ этихъ понятій, то слава, по употребленію этого слова о доблестныхъ дѣлахъ, есть величіе и доблесть, сіяющая изъ самого общепризнаваемаго достоинства того дѣла, которое озаряется славою. Честь воздается предъ другими. Нетлѣніе -- ἀφϑαρσία -- черта жизни будущей. Посему искать славы по терпѣнію дѣли благого -- значитъ дѣятельно домогаться того, что-бы въ усвоеніи самого духовнаго совершенства и добродѣтели -- получить истинное величіе и доблесть, или точнѣе выразиться, по самому существу духовнаго совершенства какъ уподо бленія Самому Всесовершенному Богу,-- значитъ видѣть въ духовномъ нравственномъ усовершеніи и поставлять для себя цѣлью всѣхъ нравственныхъ успѣховъ озареніе славою Божіею. Искать чести въ добродѣтели -- значитъ признавать то почтеніе предъ другими вожделѣннымъ и имѣющимъ важное и высокое значеніе,-- которое собственно обращено не къ миру почитаемаго, а къ добродѣтели и совершенству,-- и къ миру почитаемаго обращено развѣ столько, сколько онъ въ своемъ мирѣ осуществитъ это совершенство и добродѣтель: таково стремленіе праведнаго къ тому, что-бы напр. Іисусъ Христосъ исповѣдывалъ или призналъ его вѣрнымъ рабомъ Своимъ предъ Ангелами, что бы Отецъ небесный почтилъ, давъ ему значеніе и мѣсто въ царствіи Своемъ. Искать нетлѣнія чрезъ постоянство въ благомъ дѣлѣ -- значитъ искать вообще вѣчной жизни блаженства, спасенія въ духовномъ совершенствѣ, мимо всякаго иного истиннаго блага, радостей и счастія.
Жизни вѣчную, т. е. и славу, и честь, и нетлѣніе, спасеніе и блаженство.
Изъ противоположенія сказанному,-- объясняется и послѣдующее: а иже по рвенію -- ἐξ ἐριϑείας -- со сварливостію, съ враждебнымъ упорствомъ противляются истинѣ, повинуются же неправдѣ -- т. е. каковы изображенные выше язычники и ниже Іудеи,-- ярость и гнѣвъ, или скорбь, или тѣснота, какъ ниже, и вообще казнь и гибель.
Въ слѣдующихъ двухъ стихахъ Апостолъ повторяетъ тоже, что сказано въ предъидущихъ двухъ,-- конечно для усиленія своей мысли, и развѣ съ тѣмъ особеннымъ оттѣнкомъ сей мысли въ двухъ послѣдующихъ стихахъ, что видѣть можно указаніе не только на имѣющую открыться на судѣ казнь грѣшныхъ, и. славу и блаженство праведныхъ, но и начатки и залоги того и другого и въ сей еще жизни: ибо сказано вообще: слава и честь и миръ дѣлающему благое,-- скорбь и тѣснота дѣлающему злое. Этоже показываютъ самыя понятія -- миръ,-- скорбь -- и бѣда идущія и къ внутренно-ощущаемымъ въ сей жизни миру праведника и тоскливости нечестивца -- и къ случающемуся пораженію послѣдняго внѣшними бѣдствіями.
Іудеови же прежде и Уллину: изъ сего видно, что Апостолъ воздаяніе на страшномъ судѣ разсматриваетъ относительно еще не приступавшихъ ко Христу Іудеевъ и Эллиновъ.-- тоже яснѣе видно изъ 12 ст. Потому можетъ представиться, что Апостолъ и внѣ вѣры во Христа видитъ возможность стремиться къ духовному совершенству, получить еще въ сей жизни миръ и наконецъ удостоиться вѣчной жизни. Такъ и представляется мнимымъ раціоналистамъ. Но Апостолъ здѣсь даетъ общее, доступное Іудею и Эллину понятіе о судѣ Божіемъ, о томъ, что праведные на немъ должны быть оправданы, а грѣшные осуждены,--не касаясь вопроса, могутъ ли Іудеи и Эллины исполнить правду и успѣть въ духовномъ совершенствѣ сами по себѣ и какъ можно ее исполнить,-- ибо за сей вопросъ онъ борется и рѣшаетъ оный яснѣе (VII и VIII). И при томъ на основаніи общаго понятія о судѣ, здѣсь представленнаго, именно ясно видно то, что ни Іудей, ни язычникъ -- на немъ не устоятъ предъ Богомъ: такъ какъ тотъ и другой -- одинъ непосредственно прежде сего, другой -- послѣ, обличаются Апостоломъ въ преступности и повинности предъ Богомъ. Для сего самаго, какъ видно по ходу рѣчи, и далъ Апостолъ здѣсь общее понятіе о судѣ. Впрочемъ само собою разумѣется, что Іудею и язычнику,-- сколько они ревновали бы и успѣли бы въ духовномъ совершенствѣ съ тѣми средствами, какія были у того и другого до Христа,-- вмѣнится имъ то на судѣ Христовомъ или къ облегченію участи однихъ, или къ допущенію другихъ въ участіи въ самой благодати Христовой.
Іудеови прежде: потому что онъ, какъ находившійся въ церкви руководимой Богомъ находился и въ большей и скорѣе грозящей отвѣтственности предъ судомъ Божіимъ, чѣмъ язычникъ отчужденный отъ церкви: ибо ему же дани много, много и взыщется отъ нею. И при вѣрности своей Богу, успѣшнѣе сего могъ идти по пути совершенства, ближе стать къ благодати Христовой, ему побѣжденной или даже явиться и законнымъ ея наслѣдникомъ, каковы всѣ Ветхозавѣтные праведники; также какъ и при невѣрности Богу тѣмъ неизвинительнѣе становится самаго язычника. Опредѣленія суда въ отношеніи къ Іудею существенно тѣже, каковы и въ отношеніи къ язычнику; но по этимъ же самымъ одинаковымъ для того и другого опредѣленіямъ -- съ Іудея, которому дано болѣе, нежели язычнику, болѣе и скорѣе имѣетъ быть и взысканія судебнаго; это и выражено словомъ: прежде т. е. Іудей между подданными какъ бы ближе стоитъ къ Судіи и домовладыкѣ, какъ первый его рабъ въ дому его.
И Эллину: потому что онъ не чуждъ же вовсе свѣта духои наго (см. ст. U), и при вѣрности этому руководящему свѣту могъ успѣвать въ нѣкоторыхъ степеняхъ добродѣтели и такимъ образомъ естественно ближе подойти ко Христу. Который и есть свѣтъ просвѣщающій всякаго человѣка, и удостоиться отъ Него какой-либо пощады и дара; а при невѣрности этому свѣту справедливо долженъ быть отвергнутъ отъ всякаго участія въ милости и славѣ Христовой и преданъ въ жертву гнѣва и ярости. Впрочемъ выраженныя здѣсь понятія о судѣ, какъ общія, имѣютъ силу и относительно вѣрующихъ, какъ изъ Іудеевъ, такъ и изъ язычниковъ (какъ тоже самое сказано о семъ судѣ прямо Христіанамъ (Рим. IV, 10--11).