Приведу извлечения и из последних его писем ко мне, писанных уже в 1850 году и носящих на себе следы овладевшего им тогда уныния, но по-прежнему полных любви, доброжелательства, нежности и искренности:
"Твое приятное письмо получил и читал с удовольствием. Душевно благодарю тебя за любовь и уважение, коих я, по сущей правде сказать, ничем не заслужил у тебя. Ты на несколько времени оживил мою душу, возбудив в ней очаровательные воспоминания минувшей нашей жизни владимирской. Помнишь ты, помню и я то прекрасное время, когда мы жили в одной квартире. Не знаю, возвратится ли когда дорогое то время? Жизнь моя теперь получила несколько иной характер. Я стал более сосредоточен, реже стал гулять, больше провожу время в своей келье или в канцелярии {Он был тогда секретарем семинарского правления.}. Душа еще несколько сжалась. Да! Все человеческое, радовавшее меня и утешавшее, быстро проходит. Точно сон, промелькнуло все время минувшей владимирской жизни. Боже! Ужели так незаметно протечет и вся жизнь наша? Сердце мое давно уже не наслаждается чистою любовию. Оно, бедное, сохнет, вянет, умирает для мира и его удовольствий. И сам Промысл, отнятием у меня людей достолюбезнейших, хочет, кажется, научить меня любви к Единому. Не знаю, какой исход будут иметь все мои неопределенные, грустные мысли относительно выборов жизни. А теперь жизнь моя не очень цветиста; я не живу, а прозябаю (как выражаются о бездушной жизни). Если смотреть со стороны на меня, моя жизнь, пожалуй, еще многим понравиться может. Встаю, когда Господь дает молитву, молюсь, воспоминая всех любимых и знаемых мною, читаю задачи, готовлюсь к классу, распоряжаюсь делами канцелярскими, задаю работу письмоводителям или иду в класс, а когда класса нет, в канцелярию, обедаю, сплю, гуляю, когда есть хотя маленькая возможность, пью чай, и опять за дела и дела. Чего бы, кажется, и желать? Так все это довольно стройно, довольно благовидно и, пожалуй, полезно для молодого человека; но вот беда -- любви мало, ее нет, некому возгреть, не с кем сладостно повести беседу. С тех пор как судьбе угодно было отнять тебя, я, мой милый Николя, не наслаждаюсь чистыми радостями дружества. Итак, я одинок. Что делать! Зато и ни к чему не привязан; никого и не ждешь, ни к кому и не спешишь. Дело -- вот мой друг; им занята доколе душа моя. Конечно, Господь по Своему милосердию дает мне еще спокойствие и утешение совести за исполнение обязанностей; но все же лучше было бы иметь не только спокойствие, но и радости. Или я ошибаюсь? Может быть.
Итак, неудивительно, что твое письмо, воскресившее для меня прежний мир наших радостей, вздохов, занятий, слез, молитв, произвело такое приятное, сладостное впечатление в душе моей. Благодарю. Я в нем вижу того же Николю, который так внимателен был к моим недостойным чувствам любви. Продолжай, добренький дружок, питать чувства добрые. Господь не оставит тебя никогда.
Радуюсь, душевно радуюсь за моего не оценимого ничем, доброго брата отца Феодора. Жаль, что он так редко стал писать мне. Правда, я не заслуживаю его любви, но все же хотелось бы хотя от его писем возгреваться более и более любовию к нему. Дай Бог ему всего доброго.
Имею удовольствие получать иногда письма из Киева от Воскресенского {Это был ученик М. В. Тихонравова, поступивший в 1849 г. в Киевскую академию. Потом был в ней бакалавром и скончался в звании профессора.}. Благодарю и его за простосердечную, смиренную душу. Он там доколе отличается. Не оставь его, Господи!
По-прежнему хожу в собор молиться Господу Богу, только здесь еще Господь дает мне чувствовать, что я не вовсе оставлен Им.
Прости доколе, мой возлюбленный Николя! Желаю тебе нелицемерного смирения пред Богом и людьми. Не забывай, брат, правила хоть раз или два в неделю освежать свою душу поклонением великому угоднику Божию, нашему помощнику и заступнику, преподобному Сергию...
Отцу Феод ору буду писать особо. Твой М. Т.
Поклонись от меня о. Савве. Я радуюсь за него {Он кончал тогда курс в Академии, и я писал М. В. Тихонравову, что кончает успешно.}".
Вот извлечения из другого, еще более грустного письма, писанного в том же 1850 году: