Синод в регламенте сравнивается с собором. Такое сравнение уже противоречить регламентскому же сравнение уже противоречит регламентскому же сравнению с патриархом. Но все равно, и понятию о соборе Синод нисколько не отвечает. Собором называется на каноническом языке собрание епископов, отнюдь не назначенных для сего, а являющихся на собор в силу своего сана. Назначение в данном случае противоречит природе собора, и собор из назначенных членов есть канонический абсурд. Поэтому Синод не может быть приравнен ни к собору, ни к патриарху. Он не имеет для себя никаких канонических прецедентов.

Но особенно анормально в Синодальном устройстве оказалось, то обстоятельство, что Синод предполагался существующим, независимо от церковных соборов. Патриаршество было и у нас, и везде неразрывно с соборным строем. Патриарх сам собою не решал никаких важных дел, как то и требуется канонами. Да и вообще никакая сила, кроме самой Церкви вселенской, не в состоянии отменить обязательность церковного требования постоянного созыва соборов. Однако, петровский регламент взял на себя такую смелость. Петровская реформа молчаливо предположила, что больше соборов созывать незачем, и о соборах регламент не говорит ни слова. На самом же деле, считать ли Синод заменившим патриарха или малым собором (и то и другое неправильно канонически), созыв больших соборов оставался одинаково необходимым.

Соборное начало -- краеугольный камень церковного здания, и никакой восточной патриарх не имел нрава согласится на его отмену, а самое одобрение такой отмены составляет каноническое преступление. С этой стороны, таким образом, Синодальная форма управления явилась также прямым нарушением категорического требования канонов. Логические же ее последствия вели уже дальше. По правилам церковным, епископы должны избираться при участии всех епископов области с их общего согласия. Смысл такого требования тот, что епископ должен быть представителем Церкви, ее уполномоченным. По новому же Синодальному порядку епископы стали избираться лишь Синодом, да и то не всегда, и назначается государственной властью. Первое открыто нарушает требование 4-го правила первого и 3-го седьмого Вселенских соборов, а второе -- 30-е правило апостольское и названные правила. Притом надо помнить, какими прещениями ограждены упомянутые каноны: "да будет извержен и отлучен и все сообщающиеся с ним". Значит, с точки зрения этих норм, состав епископата после учреждения Синода, когда перестали спрашивать голоса всех епископов и ввели государственное назначение, оказывается незаконным. Тогда и самый Синод, составляемый из членов, канонически неправомочных, является учреждением вдвойне незакономерным. А в каком положении оказывается Церковь?

Церковь оказывается в положении, поистине, трагическом. Конечно, когда речь идет о чисто внешнем признании "церковного правительства", о вопросе внешней дисциплины, можно заставить почитать и Синод за "сильное правительство". Такт оно было до сих пор. Но когда ставиться проблема вероучительская, характера догматического, идет речь об убеждении верующих, тут никакие указы не в силах придать органу церковной власти недостающую ему авторитетность.

Каждый верующий, чем он искренне верует, тем он ревностнее будет добиваться законного церковного истолкования возникшего недоразумения. Каноны же ясно говорят, что законным истолкователем церковных прекословий и догматов благочестия является лишь собор всех епископов области, епископов, конечно, законно поставленных и обладающих свободою соборного суждения.

Теперь, когда возник афонский спор, Синод, как судящая инстанция, оказывается канонически некомпетентным. Не только сами подсудимые, но и все верующие, имеющие понятие о церковных законах, не могут признать синодского суда достаточным. Наша церковно-правительственная власть совершенно бессильна в данном деле, что бы она ни говорила, ее не имеет даже нравственного права послушаться верующие без соборного законного решения. И в высшей степени странно, что сам Синод берет на себя несвойственную ему задачу. Ведь это значит, что установленный церковью законный порядок дискредитируется хранителями церковных преданий. Вместо того, чтобы открыто заявить о своей неправомочности решать афонский спор и поставить ребром вопрос о возвращении к каноническому церковному строю, наша синодальная иерархия пробует присвоить не принадлежащие ей полномочия и протестовать таким образом против канонического принципа. Между тем не было лучшего повода поднять речь о церковной реформе и восстановлении соборности. И если бы этого желали, то время еще есть.

Впрочем, желают или не желают, а афонский вопрос не может быть разрешен наличными силами нашей Церкви. Во главе имяславского движения стоят люди убежденные, всем пожертвовавшие во имя своей идеи. Ужели же они признают когда-либо определение суда, канонически неправомочного, разрушающее их верование? Едва ли это возможно. А в таком случае движение все будет расти и может даже всколыхнуть народные массы. Последние не разбираются в догматических тонкостях, но им импонирует уже самое "стояние за благочестия", которое они воочию видят, здравым смыслом понимая, что "нечестивого" ничего не проповедуют афонцы. А на род наш более всего ценит искреннее убеждение и всегда готов примкнуть к гонимому, когда не видит в нем признаков своекорыстия. Он отлично понимает, что официальная иерархия действует ex officio, и верит ей меньше, чем любому страннику, убеждающему его в афонской правоте. Будут ли Антонии, Никоны и их собратья ждать нового раскола?

Верующий. [Предположительно, автор статьи -- св. новомученик М. Новоселов.]

С.-Петербург: "Дым Отечества", 1913