Конечно, мы ни на кого не в обиде, ни на архиепископа Антония, ни на епископа Никона, ни на посла Гирса, ибо на самом деле нас ни кто обидеть не в силах: чем больше нам сделают несправедливостей, тем более нам награды, но горе тем, кто делает эти несправедливости. Нам их жаль и в особенности возмущается сердце наше тем, что эти лица творили нам все сии несправедливости, прикрываясь именем Императорского Правительства, прикрываясь именем Церкви, прикрываясь именем горячо любимого Нашего Государя. Вото, что для нас более всего горько. И страшно нам за наше родное отечество. Жутко нам, видя сих лиц у кормила отечественного корабля, страшно нам, чтобы по слепоте этих лиц не поколебались бы те твердые устои, на которых создалась и зиждется Церковь Православная.
Иеросхимонах Антоний Булатович
ЦЕРКОВНОЕ БЕССИЛИЕ
Афонское дело, столь неудачно поведенное нашим Синодом, поставило на очередь серьезные, принципиальные вопросы, без разрешения которых, едва ли может быть решен и самый афонский спор. Русский Синод взял на себя задачу, которая была, бы под силу только всей Православной вселенской Церкви, -- разрешить общецерковное, догматического характера, недоразумение. Мы говорим "недоразумение" потому, что убеждены, что все афонское движение создано сплошным недоразумением, непониманием друг друга спорящих сторон. Впрочем, все равно, как бы ни понимать его, вопрос касается всех православно-верующих и даже всех христиан. То или другое отношение к имени "Иисус" должно быть у каждого сознательного христианина. Между тем, именно русский Синод, менее какого-либо другого представительства церковной власти, в состоянии заниматься такими вопросами, как афонский. Здесь требуется суждение власти компетентной и авторитетной, бесспорной в глазах всего православного мира. А наш Синод, к сожалению, такою авторитетности не имеет, не имеет.
До сих пор мало кто обращал внимание на существо нашей синодальной формы церковного управления. Мало кто понимает в церковном обществе и всю глубину переворота, произведенного когда-то Петром Великим. Но в минуту церковного смущения, когда ощущается необходимость твердой церковной опоры, мысль невольно обращается к основам нашего церковного здания.
Иерархическая власть в Церкви, по правилам православной Церкви, должны организоваться таким образом: епископы должны избираться Собором всех епископов всей области. Если же это являлось почему-либо неудобным, то, во всяком случае, при избрании и постановлении должно быть не меньше трех епископов, а остальные должны были прислать свое согласие письменно (Первого Всел. Соб. Правило 4е, апостольское пр. I-е, VII Всел. 3-е). Тут совершенно категорически утверждается, что принимать участие в избрании должны все епископы, хотя бы и не присутствуют лично (VII Всел. 3-е). При этом каноны делают особые оговорки на счет вмешательства в епископское избрание светской власти. 30-е правило апостольское, подтвержденное впоследствии неоднократно (I Всел. 4-е, VII Всел. 3-е, Лаодик. 13), говорит: "аще который епископ, мирских начальников употребив чрез них получить епископскую в Церкви власть; да будет извержен и отлучен, и все сообщающиеся с ним". "Высшую же власть над епископскую составляет собор епископов, который должен созываться два раза, или по крайней мере раз в году (I всел. 5-е апостол. 34-е 37-е; II всел. 2-е, IV всел. 19; трул. 8, VII всел. 6, антиох. 20, лаодик. 40, карфаг. 18, 73)". На соборе должны присутствовать все епископы области (I всел. 5). Выше собора стоит только большой собор. Старший епископ области должен почитаться за главу другими, н отнюдь не имеет права творить что-либо, касающееся других, без их согласия, как равно и они без него (апост. 34). Между прочим, апост. Правило 37-е конкретно указывает, что должно быть главным предметом соборных совещаний. Это -- рассуждения о догмате благочестия и разрешение случающихся церковных прекословий. Правило же 5-е первого всел. Собора требует особенной осмотрительности при осуждении кого-либо, дабы все епископы достоверно испытывали всякое такое дело и соборно произносили решение.
Насколько наша организации церковного управления отвечает этому каноническому образцу? До Петра Великого, как ни как, хотя и с уклонениями от канонической нормы, соблюдались главные основы последней. Епископы избирались епископами страны, отчасти лично, отчасти чрез "повольныя" грамоты, участвовавшими в акте избрания. Старший из епископов, сначала митрополит, потом патриарх, также избирался епископами. Соборы бывали не каждый год, но довольно часто, и ни одно общественное дело без собора не решалось. Словом, церковный строй покоился на законом базисе, хотя бы и расшатанном разными употреблениями. Со времени петровской реформы все переменилось. Во-первых, самая отмена патриаршества и учреждение Синода совершились не закономерно. Изменение организации центрального управления могло произойти законно только путем соборного приговора.
Между тем соборного приговора не было. Учреждая Синод, Петр просто заставил епископов всех по одиночке подписать регламент, что носило все признаки насилия и не имело ничего общаго с соборным постановлением. Говорят, что вселенская церковь, т. е. Греческая патриархия, впоследствии признала русский Синод. Но, во первых, признание совершилось после тяжелых колебаний и под давлением посторонних соображений: греческая иерархия слишком материально зависела от милостей русского правительства. Во-вторых, и патриаршее признание имеет значение и силу лишь постольку, поскольку признаваемое учреждение соответствует каноническому требованиям.
То, что не отвечает каноническим условиями, не становиться законным, несмотря ни на какие признания восточных патриархов. Русский же Синод именно не имел признаков законности. Помимо того, что он был учрежден путем неканоническим, он и по внутренней своей организации противоречил канонической норме. Власть Синода предполагалась равной власти патриарха. Но синод был лишен законных полномочий потому, что он не избирался Церковью, собором епископов, а члены его назначались государственной властью. Между тем мы видели выше, как смотрят каноны на вмешательство мирских властей.
Если епископ, постановляемый властью светской, предается отлучению и все общающиеся с ним, то ужели орган высшей церковной власти, заменивший патриарха, не подлежит действию упомянутого церковного правила? Это было бы противно всякой логике. Как патриарха назначить светская власть не имеет канонического права, так и заменивший патриарха Синод не может составляться посредством назначений.