Свидетельство о. Иоанна Кронштадтского о том, что вера, требующаяся для молитвы, уже предполагает убеждение в нераздельности Имени и Именуемого.
Имеборцы не считают Имя Божие необходимым для молитвы
Отметая Божественную силу Имени Божия и называя Имя Господне в происходивших от него чудесах "силой посредствующей", имеборцы в умной молитве отрицают освящающую силу призываемого и исповедуемого сердцем Имени Господа Иисуса Христа. Они высказывают также мысль, что призывание Имени Божия в молитве не необходимо, но что можно молиться и без именования Бога, - прямо, так сказать, к Самому Существу Его. Так они говорят, считая Имя Божие случайно и внешне связанным с Богом, и таким же отделимым и не необходимым для Бога, как фамилия для человека, так что, например, можно вполне быть в общении с человеком и не знать его фамилии, или, например, написать фамилию только на адресе письма, а в самом письме больше не упоминать его. Так и имеборцы учат молиться: призови Бога по имени, а потом имя больше не нужно, - и продолжай молиться Ему Самому. Такое извращенное употребление Имени Божия в молитве происходит, очевидно, вследствие весьма узкого и неправильного понимания имеборцами Имени Божия и имени человеческого. Постараемся же показать, что не только с Богом невозможно иметь молитвенное общение вне Имени Его, но и с человеком невозможно иначе вести беседу, как о имени его.
Но даже для беседы с человеком требуется имя его как выражение его свойства
Всякая беседа одного человека с другим зависит от некоей руководящей мысли, которая побуждает меня обратиться к этому человеку и которая заставляет меня говорить ему то, а не другое. Нетрудно доказать, что эта руководящая мысль и есть некое имя собеседника и есть также сознание некиих своих собственных свойств, то есть некоего своего имени. Так, например, человек сознает себя больным и идет к врачу; следовательно, для того, чтобы обратиться к врачу, что же должен человек сначала вообразить в своем уме, как не два имени: свое имя - ".больной" и имя другого - "врач". Так приходит человек к человеку и верует во имя врача, что он и на самом деле - врач, и, соответственно с этим, ведет беседу с врачом о своей болезни, держа во все время в уме своем два определения: я "больной", а этот - "врач". Так же точно и врач необходимо должен во время беседы с больным держать в своем сознании эти же два определения: "врач" и "больной", которые направляют деятельность ума врача и обусловливают его ответы больному. Но предположим, что вдруг кто-либо из двух, - врач или больной, отвратят ум свой от этих руководящих определений и вообразят какое-либо другое определение, так, например, что пациент есть житель такого-то города, где живут знакомые доктора; тогда это новое определение, или руководящее беседой имя, заменит то, которое руководило раньше, и доктор, держа его в своем сознании, начнет расспрашивать пациента о своих знакомых, а пациент, оставив свое прежнее, руководящее беседой, определение - "больной", будет иметь в себе другое - "житель такого-то города", и, в зависимости от этого, и будет отвечать врачу. Итак, видите, какое необходимое условие словесного общения между людьми есть ведение взаимных свойств людей; но ведение взаимных свойств и есть истинное именование человека. Конечно, фамилии человека можно и не знать - и быть в общении с ним, но какое-либо из свойств человека безусловно необходимо человеку определить и держать его в сознании для того, чтобы беседовать с ним.
Тем более требуется знание Имени Божия, как истины о свойствах Бога, для беседы с Ним
Такова есть и наша молитвенная беседа с Богом; и она отнюдь не может деяться иначе, как о Имени Божием, ибо Имя Божие есть истинное определение свойств Божиих, и все, что только ни ведает человек о Боге, выражается в Именах Божиих. Человек, разносторонне познавая другого человека, может составлять себе множество всевозможных определений его и, руководясь ими, вступать во взаимную с ним беседу, но о Боге весьма мало что известно человеку, и все, что известно, известно из Имени Божия, ибо человеку известно о Боге лишь то, что Сам Бог благоизволил о Себе открыть, и что выражается Именем Его. Поэтому утверждать, как то делают имеборцы, что молиться Богу возможно независимо от Имени Его, есть совершенная бессмыслица. Для того, чтобы обратиться к Богу, молящийся необходимо должен вообразить в уме своем какое-либо определение свойств Божиих, то есть какое-либо Имя Божие, как например: или "Благой", или "Страшный", или "Великий", или "Спаситель наш", или "Творец наш", или "Иисус Сладчайший", или "Заповедавший нам всего просить у Него и веровать в исполнение просьбы", или "Запретивший под страхом вечной муки тот грех, который я сделал"; - это все суть определения или имена Божий, держа в уме которые молящийся руководит соответственно им свои молитвенные слова. Так же необходимо человеку иметь в сознании своем и некое свое собственное определение или имя, как например, что я немощен, несчастен, грешен, или что я облагодетельствован Богом, или что я сын Божий по благодати, или что я прах и пепел. Только при истинном сознании какого-либо свойства Божия во Имени Его и какого-либо своего свойства и может совершиться молитва, и если человек искренне сознает истину как определения Божиего, так и своего определения, тогда молитва бывает всегда услышанною, ибо тогда человек молится "духом и истиною". Если же человек во время молитвы хотя и молится, но искренно не сознает, во-первых, призываемого Имени Божия, а во-вторых, имени своего, то есть того побуждения, которое заставляет человека обратиться к Богу, тогда молитва называется лицемерною и не бывает угодна Богу, ибо не совершается духом и истиною. - "Аще Отец есмь Аз, то где слава Моя; и аще Господь есмь Аз, то где есть страх Мой?" (Мал. 1,6). - Так требует Господь истинного сознания именуемых Его свойств.
Смысл заповеди о молитве "Духом и Истиною"
"Духом и истиною достоит кланятися" (Ин. 4, 24), - повелевает Господь. Смысл сих слов "дух и истина" есть двоякий и относится, во-первых, к Самому Богу, который есть Дух и Истина, а во-вторых, к самому себе. Итак, духом и истиною должен человек молиться в себе, то есть нелицемерно именуя Бога и нелицемерно смиряя себя пред Богом, и духом ощущая истину своих слов, и тогда Бог, видя такое истинное молитвенное настроение человека, Сам способствует его молитве, и человек начинает молиться тогда - "духом и Истиною", то есть Сам Дух Святой возбуждает дух человека к молитве, и Само Слово - Истина глаголет во истинном сердце человека. Тогда происходит то, о чем говорится в Писании: "Истина от земли возсия, и правда с небесе приниче" (Пс. 84, 12). Ибо по словеси Господню: "Без Мене не можете творити ничесоже" (Ин. 15, 5), и - "О чесом бо помолимся, якоже подобает, не вемы, но Сам Дух ходатайствует о нас, воздыхании неизглаголанными" (Рим. 8, 26). Итак, духом и истиною своею и Духом и Истиною Божиею должно деяться всякое словесное служение Богу, которое именно и состоит, как о том свидетельствует молитва церковная, в призывании и поклонении Имени Святого Божия (иерейская молитва на шестопсалмии[66] ).
Движение ума в молитве