"Дивно и велико Имя Его... Этому Имени нет ничего равного... Этим Именем обращена вселенная, разрушено тиранство, попран диавол, отверзлись небеса. Но что я говорю--небеса? Эти Именем возрождены мы, и, если не оставляем его, то просияваем. Оно рождает и мучеников, и исповедников. Его должны мы держать как великий дар, чтобы жить в славе, благоугождать Богу и сподобиться благ, обетованных любящим Его" 29. "О Имени Твоем уничижим востающия на ны (Пс. 43, 6)... Довольно только призвать Имя Твое, и все совершится с отличным успехом" 30. "Тиара была образом власти. Была на тиаре золотая дощечка, на которой были начертаны письмена, обозначавшие Имя Божие, что прежде всего показывает, что власть Божия -- Имя Божие" 31. "Оно (Имя Божие. (Примеч. автора.)) распространилось по всей вселенной, покорило всех своей власти, и тогда как бесчисленное множество людей усиливалось истребить Имя Распятого, соделало (то есть само Имя Распятого соделало. (Примеч. автора.)) противное. Это Имя прославлялось и возрастало более и более, а они погибали и исчезали" 32. "Когда Господь возвестит что-нибудь, слушатели не должны перетолковывать Его слова и с любопытством исследовать, но обязаны только принять их. И апостолы посланы были для того, чтобы передать то, что слышали, ничего не прибавляя от себя, чтобы и мы наконец уверовали. Чему же уверовали? О Имени Его. Мы не должны исследовать сущность Его, но веровать во Имя Его, так как Оно творило и чудеса. "Во Имя Иисуса Христа, -- говорит Петр, -- востани и ходи"(Деян. 3, 6). Оно и само требует веры, и ничего из этого нельзя постигнуть разумом" 33. Итак, как непреложно и несомненно следует из всех вышеприведенных текстов Иоанна Златоуста, мы видим, что сей святой именно исповедывал то, за что ныне мы Синодальным Посланием подверглись укору в магизме и чародейном суеверии в Имя Иисусово. Сей святой именно учит веровать во Имя Иисусово, как в величайшую Божественную силу, имеющую реальное бытие и объективную сущность, совершенно противно тому, что ныне делает Синодальное Послание, запрещая инокам веровать во Имя Иисусово, как истинную Божию силу, запрещая именовать Имя Иисусово энергией Божества и только допуская в молитве отождествлять не воистину, но как бы вспомогательно призываемое Имя с Именуемым Богом. Приведем еще слова некоторых святых отцов Церкви, ясно подтверждающих веру во Имя Иисусово, как в Самого Бога.
Святой Исихий Иерусалимский говорит: "Да соединим Имя Иисусово своему дыханию, ово бо есть Свет, те же тьма, и ово (то есть Имя Иисусово. (Примеч. автора.)) есть Бог и Владыка, те же (то есть помыслы. (Примеч. автора.)) раби бесом" 34. "Почему же вы, обещавшие прежде исповедывать единосущие, в страдание вовлекаете нераздельное Имя, само неделимое естество, само неизреченное Божество?" 35. "Имя Его честное, творящее милость, бывшее для святых образом во всем, сильно есть заступиться за немощь нашу и, по нищете нашей, простить нам грехи наши, чтоб и мы обрели милость со всеми достойными ее. Аминь" 36. "И молись Святому Имени Божию, говоря: Господи, Иисусе Христе, помилуй мя!" 37. "Призови святое Имя Божие в помощь, говоря: Владыко Иисусе, покрой меня и помоги моей немощи. И не бойся: Он сокрушит лук врагов, ибо от Имени Его зло становится недействительным" 38. "Свидетельствует о воскресении Иисуса и воскрешенная из мертвых Именем Его Тавифа. Как не уверовать, что Христос воскрес, когда и Имя Его воскрешало мертвых?" 39 "В начале проповеди многие изгоняли бесов, хотя были между ними и недостойные, и демоны обращались в бегство собственно от Имени Иисуса" 40. "Подивись, пожалуй, и силе Имени Христова, как действовала благодать при одном произношении оного, хотя бы произносящие и были недостойны и не были учениками Христовыми" 41. "При начале же (евангельской) проповеди случалось, что некоторые, побуждаемые страстию славолюбия, желали совершать знамения: но видя, как могущественно Имя Иисусово, они призывали его и таким образом совершали знамения, хотя и чужды и недостойны были благодати Божией" 42. "Блаженный Ангел дал Ему Имя по действенности" 43.
Таковы свидетельства святых отцов, совершенно противоположные определению Святейшего Синода от 18 мая 1913 г. По суду Синодального Послания все эти слова святых отцов должны быть осужденными, как заключающие в себе страшную ересь. Не допускает Синодальное Послание Имя Божие называть Самим Богом, но святые отцы говорят, что Сын Божий--Имя Божие. Так, например: "Имя бо Бога и Отца, существенне и ипостасне пребывающее, есть Единородный Сын" 44. "После многого времени приходит не Господь, но Имя Господне, о котором в псалме говорится: "Благословен грядый во Имя Господне... Бог Господь, и явися нам" (Пс. 117, 26-27). И Сам Он говорит в Евангелии: "Приидох во Имя Отца Моего, и не приемлете Мене" (Ин. 5, 43)" 45. "Исповедать пророк повелевает Ему как Богу, а хвалить велит Имя Его, которым является Спаситель" 46. "Все это дано нам именно чрез Христа, Который есть милость и истина Божия, а равно и Имя Отца, и в Нем, как Сыне, все познается" 47.
Синодальное Послание, обвиняя нас в присвоении Имени Божиему и Имени Иисусову наименования "См Бог", в то же время оправдывает это наименование, делаемое о. Иоанном Кронштадтским, причем высказывает несколько прекрасных мыслей о молитве, которые невозможно помирить с тем, что говорилось в Синодальном Послании в отрицание Божественного достоинства Имени Божия реального. Мы уже выше доказали, что о. Иоанн Кронштадтский именно исповедывал то, что отрицает Синодальное Послание, то есть реальность Имени Божия и Божество Его. Однако, Синодальное Послание утверждает следующее: "Если мы, так сказать, заключим Бога во Имя Его, нами устно или только мысленно произносимое, то мы освободимся от опасности придавать Богу при обращении к Нему какой-либо чувственный образ, от чего предостерегают все законоположители невидимой брани. Имя Божие во время молитвы для нас и должно как бы сливаться, отождествляться с Богом до нераздельности ". Но что же иное говорим и мы о молитве и о молитвенной практике, как не это же самое? Но затем в Синодальном Послании говорится: "В молитве (особенно Иисусовой) Имя Божие и Сам Бог сознаются нами нераздельно, как бы отождествляются, даже не могут и не должны быть отделены и противопоставлены одно другому; но это только в молитве и только для нашего сердца, в богословствовании же, как и на деле, Имя Божие есть только Имя, а не Сам Бог ".
Но позвольте на это возразить следующее: если я богословствую и богомудрствую о имени Божием, как то делает Синодальное Послание, что оно реальности не имеет и есть лишь одна номинальность, то, став на молитву, возмогу ли я сознать и отождествить Имя Божие с Самим Богом до неотделимости? -- Конечно, нет! Согласившись с мнением Синодального Послания, что Имя Божие есть лишь "словесное обозначение существа Божиего", а не Божество, и есть номинальность, а не реальность, я, естественно, буду стараться обходиться в молитве без ненужного и ничего не значущего призывания Имени Божия, как то и произошло уже на Западе, где умная молитва заключается в богомыслии. Отравив однажды сознание свое мыслью о номинальности Имени Божия, я никогда не возмогу искренно призвать сие Имя, как Самого Бога, и отождествить его с Самим Богом. В том-то и дело, что все "законоположители невидимой брани", о которых упоминает Синодальное Послание, воистину веровали во Имя Божие, как в Самого Бога, как в Божественную силу, как, например, то видно из сих слов св. Иоанна Златоуста, выдержки из творений которого мы приводили выше, и из слов других отцов: "Есть у нас духовные заклинания -- Имя Господа нашего Иисуса Христа и сила Креста, -- говорит Златоуст. -- Если же многие, хотя и произносили сие заклинание, но не исцелились, то это произошло от маловерия их, а не от бессилия произнесенного Имени. Точно так же многие прикасались к Иисусу и теснили Его, но не получили никакой пользы... Имя Иисуса Христа страшно для демонов" 48.
Из этих слов святого Златоуста мы видим, как противоположно его учение об Имени Божием учению Синодального Послания. Синодальное Послание видит в Имени Божием одну лишь номинальность, звук или идею, которую лишь для удобства молитвы подобает в молитве отождествлять с Богом, и которое Само по Себе не есть Божественная сила. Святой же Иоанн Златоуст видит в Имени Иисусовом и в Имени Божием всегда сущую в Бозе сокровенную Божию силу, которая проявляет Себя Богопроизвольно, подобно тому, как и Христос не переставал быть Богом и Божественной силой, ходя по земле, и Богопроизвольно проявлял кому и когда хотел и Божество Свое и Силу. Итак, Синодальное Послание коренным образом разошлось со святыми отцами в вере во Имя Божие и, обвиняя нас в том, что мы приписываем Имени Иисусову какую-то магическую силу, оно сие обвинение по справедливости относит к святым отцам, ибо мы не иное что высказали, как то, что и святые отцы высказывали об Имени Божием. Но не могу не заметить, что обвинение нас в магическом суеверии и в чародействии Именем Божиим ради высказанной нами веры во Имя Божие, как Божественную силу, столь же основательно, как обвинение почитателей святых икон в идолопоклонстве. Как между поклоняющимся св. иконам и идолопоклонниками разница та, что первые, поклоняясь тварной иконе, возносили ум свой на небо, а вторые продолжали пресмыкаться умом своим по земле, так и между исповедниками Божества Имени Иисусова и чародеями-заклинателями разница та, что мы, не отделяя Имени Иисусова от Самомго Иисуса, возносим мысль свою к Самому Иисусу, а заклинатели полагаются лишь на свои заклинательные формулы, пресмыкаясь умом и чувством долу по земле; мы во Имени Иисусовом и во всяком Имени Божием созерцаем нашего Господа и Владыку и боимся Имени Божия, как Самого Бога, а чародеи и маги имеют свои заклинания, как нечто подчиняющееся им и подвластное им, и чувство страха Божия чуждо им. Но, веруя во Имя Божие, как в Самого Бога, возможно ли отнестись к призываемому Имени так, как относятся маги к своим заклинаниям?
Конечно, эта вера во Имя Божие, как в Самого Бога, есть лучшая гарантия от того, чего так опасается для нас Синодальное Послание. Вспомним историю сыновей Скевы, заклинавших Именем Иисусовым сначала успешно, а потом наказанных Богом. Не за то ли они были наказаны, что, употребляя Имя Иисусово как заклинательную силу против демонов, они в то же время сами не веровали в сие Имя, как в Самого Бога? А если бы они веровали в сие Имя, как в Самого воскресшего Господа, сущего во Имени Своем, то не посмели бы употребить сие Имя как простое заклинание чародеев. Итак, за употребление Имени Иисусова без веры в Божество оного наказаны были сыновья Скевы и по сем наказании возблагоговели пред Именем Иисусовым, как сказано в Деянии: "и величашеся Имя Господа Иисуса" (Деян. 19, 17). Поэтому опасения Святейшего Синода за нас, что мы, исповедуя Имя Божие Самим Богом, впадем в дерзкое обращение с Именем Иисусовым, как с заклинанием магов, -- совершенно излишне: чем живее вера, тем мертвее суеверие, а живая вера и состоит в том, чтобы верить во Имя Господа Иисуса Христа, как в Самого воскресшего Иисуса Христа, невидимо присущего Имени Своему, как то учит и апостол Павел: "Всяк бо, иже аще призовет Имя Господне, спасется... А яже от веры правда, сице глаголет: да не речеши в сердцы твоем: кто взыдет на небо, сиречь Христа свести. Или кто снидет в бездну, сиречь Христа от мертвых возвести. Но что глаголет Писание: близ ти Глагол есть, во устех твоих, и в сердце твоем, сиречь Глагол веры, егоже проповедаем. Яко аще исповеси усты твоими Господа Иисуса, и веруеши в сердце твоем, яко Бог Того воздвиже из мертвых, спасешися. Сердцем бо веруется в правду, усты же исповедуется во спасение" (Рим. 10, 13, 6-10). Живая вера в воскресение Христово необходимо предполагает веру в вездесущие Его воскресшего существа, а следовательно необходимо предполагает веру в близость к нам Господа Иисуса во всякое время, а тем более в присутствие Его во Имени Своем. Но это именно и осуждается Синодальными докладчиками, как некий пантеизм.
5) Мне ставят в вину следующий перевод анафемы против Варлаама, сделанный мною с греческого: "Также тем, кои думают и говорят вопреки божественным словам святых и образу мысли Церкви, что только об одном существе Божием говорится Имя Бог, и не исповедуют того, что отнюдь не меньшим почитается Божественное действие, как тому нас научают божественные тайноводители, почитающие во всех отношениях одинаковыми как существо Отца и Сына и Святого Духа, так и действие Их, анафема, анафема, анафема". Мне ставится в вину то, что я перевел слово "Феотис" словом Бог, а не словом Божество. -- Соглашаюсь, что в греческом тексте стоит слово Божество, но в переводах, сделанных прежде меня, как например, в Житии святого Григория Синаита, имя "Феотис" переведено словом Бог, поэтому и я счел себя вправе это сделать. Сознаю, что не совсем удачны последние слова моего перевода, что Божественное действие и Божественное существо суть "одинаковы во всех отношениях". Эти слова могут действительно навести на мысль, что я сливаю сущность Божества с действием, чем противники мои и воспользовались и придрались к ним. Но полагаю, что перевод, сделанный Синодальным докладчиком г. Троицким, еще менее удачен: "Еще же мудрствующим и говорящим, что имя Божества говорится об одном только существе Божественном, и не исповедующих согласно богодухновенным богословствованиям святых и благочестивому мудрованию Церкви, что оно прилагается не менее и к Божественному действию и, наоборот, только таким образом всячески настаивающим на одной Божественности Отца, и Сына, и Святого Духа, говорит ли кто, как божественные тайноводцы, об их сущности или же действии, и учащим нас тому--анафема!" 49
Итак, как видите, не я один перевел греческое "Феотис" именем Бог, и сие не почиталось до сих поре никем из церковных авторитетов за ошибку и недопустимую вещь. Нам совершенно достоверно известно, что святой Григорий Палама говорит, что имя Бог свойственно прилагать: 1) к существу Божию, 2) к ипостасям Его к каждой в отдельности, и 3) к действиям Его. Разве слово Божество и Бог--не синонимы? Но мне в особенный укор ставится именно то, что я называю действие Божие -- "Самим Богом", и Синодальные докладчики стараются усмотреть в этом признаки слияния мною сущности Божией с действием Его. Нам нетрудно доказать, что сие мы говорим не сами от себя, но согласно с весьма почитаемым авторитетом церковным, но и даже согласно с изречением апостольским. Прочтите главу 12 первого послания к Коринфянам, в которой говорится о разных видах деятельности Божества, в ней сия деятельность именуется: "Тойжде Бог", или иначе сказать: "Тот же Самый Бог", или, как мы говорим, "Сам Бог": "Разделение же дарований суть (то есть даров служения Богу), а Тойжде Дух ; и разделения служений суть (то есть даров служения Богу), а Тойжде Господь; и разделения действ суть (или различных видов энергии Божества), а Тойжде есть Бог, действуяй вся во всех... Вся же сия действует Един и тойжде Дух, разделяя властию коемуждо якоже хощет" (1 Кор. 12, 4-6, 11).
Итак, какое свидетельство непреложнее этого может дать нам право называть энергию Божественной Истины во Именах и Глаголах Божиих -- "Самим Богом", то есть "Тем же Самым Богом", Который неотделим от энергии своей, Который есть препростой Дух и в Котором нет ничего ни неодушевленного, ни отвлеченного, ни вещественного, но Который есть и Всесовершенная Личность Бог и в Котором все есть Лично, ибо препросто и претесно соединено с сущностью Его. Проникаясь мыслию о Боге, как всесовершенной Личности, имеем мы право и Его энергию называть -- Богом, и также, проникаясь мыслью о неизмеримости Божества и о вездесущии Его, можем мы называть и Его сущность и энергию -- Божеством, не боясь укора в пантеизме, ибо вездесущие Божие во всей твари существом Своим -- есть догмат Православной Церкви, пантеизм же заключается в том, что тварные силы природы, действующие в твари, именуются пантеистами -- Богом. Мы знаем, что Господь наш называет словом "Аз" не только Себя по существу, но и Свою деятельность. Так, например, Он говорит: "Аз есмь путь и истина и живот" (Ин. 14, 6), "Аз есмь воскресение". -- Очевидно, здесь Господь называет словом "Аз" не существо Свое, но Свою деятельность. Также: "Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам" (Ин. 14, 21). -- конечно, не существом Он Сам является творящим заповеди Его, но деятельностью, и сие Господь называет: "Аз" и "Сам", или: "Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим" (Ин. 14, 23), -- конечно, не по существу будет таинственно к таковым приходить Отец и Сын со Духом Святым и творить обитель с любящим Его, но энергией Своей, итак, следовательно, Господь именует энергию Отца -- Отцом, энергию Свою -- Собою, и энергию Св. Духа -- Духом Святым. Или, например, Господь говорит: "Отец Мой болий Мене есть" (Ин. 14, 28), -- очевидно, под словом "Мене" Господь подразумевает то же, что в сей же главе называл словом "Аз", то есть деятельность Свою, которою Он явил миру Божество Свое. Итак, если Господь не обинуяся называет Именем "Аз" -- деятельность Свою, то кто же осмелится нас укорить в том, что мы деятельность Божию называем Богом или -- "Самим Богом", ведая и исповедуя, что не сливаем и не отождествляем деятельности с сущностью, но, именуя и то и другое одним именем -- Бог, признаем, что деятельность Божества есть "меньше" сущности, и Отец по существу есть -- "болий" Своей деятельности, проявляемой в Сыне и в Духе Святом человекам.