Что же касается до обвинения нас в том, будто мы, называя Богом деятельность Божию, сливаем сущность Божества с энергией Его, то предлагаю прочесть на странице 93 "Апологии" следующие слова: "Святой Иоанн Златоуст в беседе на псалом 8-й, останавливаясь на словах: "Яко чудно Имя Твое по всей земле", относя эти слова к Имени Иисуса Христа, говорит: "Что оно чудно по существу своему, это несомненно" 50. -- Также в беседе на Пс. 112, останавливаясь на словах: "Хвалите Имя Господне", говорит: "Оно достохвально (то есть Имя Иисусово. (Примеч. автора.)) по самому существу своему" 51. -- Итак, видите, Имя Иисус по самому существу своему есть Сам Бог, но не есть оно сама неименуемая сущность, как в том оклеветывают нас некоторые, будто мы это утверждаем, прочь такое хуление ! но он есть истина, единосущная Триипостасной Истине. Имя Иисус есть Богооткровенная Истина, то есть словесное действие открывшего сию Божественную Истину Божества, и следовательно, -- Сам Бог, как то установила Церковь о действии Божества" 52. -- Апостол Павел называл действие Божества--"Тем же Богом", и приснопамятный о. Иоанн Кронштадтский называл Имя Божие -- "Самим Богом", что повторяем и мы, но ни апостол Павел, ни о. Иоанн Кронштадтский не сливали действий Божества с сущностью Его, как далеки от этого и мы.
Но Синодальное Послание категорически высказалось: "Имя Божие есть только имя, а не Сам Бог и пр. Его свойство: название предмета, а не сам предмет, и потому не может быть признано или называемо ни Богом (что было бы бессмысленно и богохульно), ни Божеством, потому что оно не есть и энергия Божия".--Но возможно ли согласиться с этим положением? Во-первых, Имя Божие не есть только "имя", или только простая идея о Боге, порожденная тварным умом, но есть Истина Божественная с неба, принесенная Самим Богом, Истина Живая, действенная, бессмертная, оживотворяющая людей. Во-вторых, между именем предмета и предметом разница громадная, ибо предмет не одной природы с идеей, коей выражаются свойства его, и отделим от сей идеи, но между Духом Богом и Духом Истины Божией, таящейся во Имени Божием и открывающейся достойным, какая может быть существенная разница? И то и другое есть по природе Бог, хотя сущность Божия неименуема и неприобщима, а действие Божие именуемо и приобщимо твари. А где единство природы, там единство и имени. Отрицание же Синодальным Посланием того, что Имя Божие есть Божественное откровение и следовательно Божественное действие, равносильно отметанию Божества от Божественной истины и Божественных глаголов Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Но Синодальное Послание гласит: "Различие между названиями (Бог и Божество) легко видеть из примера. Говорится: "Христос на Фаворе явил Свое Божество", но никто не скажет: "Христос на Фаворе явил Своего Бога": это была бы или бессмыслица, или хула". Но позвольте спросить: можно ли сказать: "Христос на Фаворе явил Себя -- Божество", или "Христос на Фаворе явил Себя Бога?" Конечно можно. Следовательно слово Божество возможно прилагать и к лицу Божиему, а не только к свойствам Его, и, наоборот, можно сказать и не впасть ни в хулу, ни в бессмыслицу: "Сам Бог воссиял на Фаворе", относя слова "Сам Бог" -- к лучам Его Божественного сияния. Итак, совершенно нельзя согласиться со следующим выводом Синодального Послания: "Слово "Бог" указывает только а личность, "Божество" же -- на свойства, качество, на природу. Таким образом, если и признать Имя Божие Его энергией, то и тогда можно назвать его только Божеством, а не Богом, тем более не "Богом Самим", как делают новые учители".
Обращаю снова внимание Святейшего Синода на извращение моих слов в Синодальном Послании: я нигде не говорю, что Имя Божие есть "Бог Сам", но говорю, что Имя Божие есть "Сам Бог", как нигде не говорю также, что "Само Имя Божие -- Бог". -- И то и другое придает моим словам тот смысл, которого в них нет. Дальше Синодальное Послание гласит: "Апостолы видели на Фаворе славу Божию и слышали глас Божий. О них можно сказать, что они слышали и созерцали Божество. Сошедши с горы, апостолы запомнили бывшее с ними и потом рассказывали другим, передавали все слова, слышанные ими. Можно ли сказать, что они передавали другим Божество? Был ли их рассказ энергией Божией? -- Конечно, нет: он был только плодом Божией энергии, плодом ее действия в тварном мире". -- Эти строки Синодального Послания воистину написаны в духе Фаррара, но отнюдь не в духе Православной Церкви. Итак, остановимся на них и разберем их.
Синодальное Послание говорит, будто Апостолы естественным действием своей памяти запомнили слова Божии, слышанные на Фаворе, и пересказывали их естественно, как всякое обыкновенное явление, сойдя с горы Фаворской. Но, во-первых, мы знаем, что Господь запретил апостолам говорить о сем до Его Воскресения, а во-вторых, Господь относительно всех своих слов уверил апостолов в том, что Дух Святой будет напоминать им все Его слова и еще другие слова, заимствовав от Него, передавать Им, что Дух Святой будет их учить, что им подобает говорить. Наконец, нам известно запрещение Господне говорить что-либо праздно. Итак, воспоминание апостолами глаголов Спасителя, которые вовремя первого произнесения их признаются быть энергией Божества, что же было иное, как не опять-таки действия Святого Духа? Ибо праздно в дружеской беседе апостолы, конечно, не празднословили о Господе Иисусе и о словах Его, пред которыми благоговели, как пред Самим Господом Иисусом. Итак, видите, как несогласны с духом Православия эти строки Синодального Послания, носящие в себе отрицание богодухновенности апостольских глаголов.
Но Синодальное Послание вопрошает: можно ли сказать, что апостолы, передавая Фаворские глаголы, передавали другим "Божество", -- и приходит к тому выводу, что нельзя. Но мы совершенно с этим не согласны и твердо веруем, что апостолы носили и передавали людям Божество, передавали глаголы Божии, а не "слова о Боге", как гласит Синодальное Послание. Разве мы не слыхали, что говорит Господь: "Огня приидох воврещи на землю, и что хощу, аще уже возгореся" (Лк. 12, 49). Огнем называет Господь здесь -- Свет и Огонь Божественной Истины, который уже возгорелся и который потом разнесли по всей вселенной Его ученики и апостолы, и который сияет во всех концах вселенной и по днесь в книгах Евангельских и святоотеческих сокровенно. Разве не знаем мы, что Церковь уподобляет апостолов двоенадесятице коней, влекущих в колеснице Глагол Божий? Разве мы забыли, что апостолы именуются: устами Богодухновенными Христовыми? Но, о ужас, мы слышим в Синодальном Послании следующее Фарраровское по своему духу изречение, что апостолы глаголали лишь плод их собственной человеческой деятельности, происшедшей от действия Божества, а не саму Деятельность Божества, не Само Божество Глаголов Божиих.
Но Православная Церковь признает проповедь апостольскую -- "боговдохновенной", и само это название означает то, что она была действием Божества, ибо не они глаголали, но Дух Святой глаголал устами их, голос был плодом деятельности их человеческой, а мысли, которые они влагали в слова свои, были деятельностью Духа Святого. Впрочем, плодами деятельности Божества признаем и мы все глаголы Евангельские и всякое боговдохновенное слово человеческое, но только не плодами тварными, а плодами Божества. Синодальное Послание видит в словесном плоде апостолов -- тварь, мы же видим в сем словесном плоде -- Бога. Здесь Синодальное Послание себе противоречит. Оно признало истину, возвещенную на Фаворе -- энергией Божества, но как же эта же истина, восприятая апостолами в память свою, могла переродиться в тварь? Спрашивается: можно ли признать плод Божией энергии -- тварью, как то делает Синодальное Послание, обвиняя нас в пантеизме за то, что мы всякое боговдохновенное слово о Боге называем Богом? Спрашиваю: чему уподобляет Господь глагол Свой? Не семени ли? -- "Семя есть слово Божие" (Лк. 8, 11). -- Спрашивается, семя и плод разве не синонимы? Пшеничное зерно есть и плод пшеничного злака, и семя, возрастить могущее новый пшеничный злак. Спрашивается: мертвенно ли растительное семя и растительный плод, или живо? Единосущно ли семя злаку, от которого произошло, или дереву, или не единосущно? Конечно, и живо, и единосущно, и есть не только произведение древа или злака, но и зародыш другого такого же дерева и злака; есть, так сказать, сокровенная под оболочкой семени и плода деятельная сила, или энергия злака.
Таковым является и всякое Евангельское слово, которое Сам Господь уподобил "семени", и не только всякое Евангельское слово, но и всякое боговдохновенное слово и мысль человеческая. Подобно тому, как зерно пшеничное может пролежать тысячелетия, как например то мы видели из пшеничных зерен, добытых в пирамидах, и не умереть, не утратить сущей в нем энергии пшеничной, -- так и всякий глагол Божий может быть услышан человеком, но не засеяться в сердце его, а только восприяться в память его, а затем благодатью Божией, когда Дух Божий воспомянет человеку в удобное время для духовного посева сие семя, то оно явит свою сокровенную энергию и сотворит плод, и не только плод добродетели, но и семя, ибо всякий плод духа является в то же время семенем к новым плодам.
Неужели же всю сию духовную деятельность Божию в человеке Синодальное Послание дерзает определить энергией человеческой, а не энергией Божества, действующей в человеке, когда Сам Господь сказал: "без Мене не можете творити ничесоже" (Ин. 15, 5)? Разве не ради этого приемлется нами миропомазание, чтобы восприять в полной мере в себя энергию Святого Духа, дабы возмогать Духом Божиим, живущим в нас, против всех козней вражиих? Итак, кто же усомнится в том, что всякий боговдохновенный глагол человеческий, а тем паче всякое евангельское слово есть глагол живой, носящий в себе сокровенно и действенно или недейственно, в зависимости от субъективных условий произносящего, -- Божество Божественной энергии. Таким же глаголом является и всякое Имя Божие, сокрывающим в себе Божество Божественной энергии, и следовательно по всей справедливости может именоваться--и "Божеством", и "Самим Богом".
Впрочем, если для церковных иерархов представляется соблазнительным называть глаголы Божии "Самим Богом", то мы, конечно, можем заменить сие именование -- "Божеством", ибо признаем "Бог" и "Божество" синонимами. Но во всяком случае непоколебимо исповедуем глаголы Божии и имена Божии--энергией Божества, а отметающих Божество сих глаголов почитаем подпавшими под клятву, коею осужден Варлаам.
6) Совершенно невозможно согласиться и со следующим мнением Синодального Послания: "Выражение: "имя Твое", "имя Господне" и подобные на языке священных писателей (а за ними и у отцов Церкви в церковных песнопениях и молитвах) суть просто описательные выражения, подобные: "слава Господня", "очи, уши, руце Господни" или о человеке -- "душа моя". Было бы крайне ошибочно понимать все такие выражения буквально и приписывать Господу очи или уши или считать душу отдельно от человека. Также мало оснований и в первых выражениях видеть следы какого-то особого учения об Именах Божиих, обожествления Имен Божиих: они значат просто: "Ты" или "Господь"". -- На эти слова Синодального Послания мы, во-первых, возразим, что все эти выражения: "очи, уши, руце Господни" и т.п. -- не иное что обозначают, как различные энергии или деятельности Божества. Лицо Божие -- обозначает Имя Божие. Именем Божиим, как мы видели, именуется святыми отцами -- Сын Божий. Что же касается до мест священных молитв и Писания, в которых говорится об Имени Божием, то Православная Церковь отнюдь не понимала сии места, как "описательные выражения", но понимала их дословно. Спрашивается: возможно ли употребление Богом иносказательных выражений в строго и точно изложенных заповедях Его? Господь говорит: "не призывай Имени Господа Бога твоего всуе" (Исх. 20, 7) -- разве возможно понимать сие иносказательно? Апостол говорит, что Господь дал заповедь: веровать во Имя Его, -- сие разве возможно понимать описательно или иносказательно? Господь дал заповедь всего просить во Имя Его -- сие разве мы до сих пор понимали когда-либо иносказательно? Господь повелел всех крестить во Имя Его -- сие разве мы принимаем как описательное выражение? Если сия заповедь есть описательное выражение, то к чему же таинство крещения? К чему призывание над крещаемым Имени Отца и Сына и Святого Духа?