Но вспомним апостольскую проповедь: не в первой ли своей проповеди сказал Петр о том, что сбылось пророчество Иоиля, когда "всяк, иже аще призовет Имя Господне, спасется" 53, и вслед за этими словами повелел всем уверовавшим в его слова креститься во Имя Господа Иисуса? Спрашивается, разве "описательное выражение" было в устах апостола и в пророчестве Иоиля Имя Господа Иисуса? -- Конечно, нет, ибо все по глаголу апостольскому не иное что исполнили, но окунулись в воду с призыванием над ними Имени Иисуса Христа. Также и в пророчестве пророк говорит: "всяк, иже аще призовет Имя Господне, спасется". Но возможно ли понять сей текст иносказательно? Ведь " призвать " устами возможно только имя, а не само существо, следовательно пророк понимал спасительным само призывание Имени Господня. Таковы же и многочисленные стихи Псалтири, где явно свидетельствуется о том, что Писание обожествляло всегда Имя Господне, что ныне категорически не только отрицает Синодальное Послание, но от чего и предостерегает, как от страшной ереси, и угрожает нам за это и отлучением от Церкви, и проклятием Божиим.
7) Синодальное Послание обвиняет меня также в перетолковывании святоотеческих текстов и текстов Св. Писания, причем гласит Следующее: "Весьма многие места Священного Писания... перетолковываются приверженцами нового догмата совершенно произвольно... В прилагаемых докладах указаны примеры таких перетолковываний, здесь же достаточно одного. В возражении на "Акт о исповедании" пантелеимоновцев приводятся слова Симеона Нового Богослова: "Слова человеческие текучи и пусты, слово же Божие -- живо и действенно". Где же здесь речь об Имени Божием, спросит кто-либо". -- Весьма неудачный пример наших якобы перетолковываний выбрал составитель сего Синодального Послания: пусть прочтут Богословское Слово св. Симеона, из которого взяты сии слова, и несмотря на то, что оно в русском переводе весьма испорчено, однако тем не менее из него совершенно ясно видно, что идет речь об Именах Божиих, ибо перечисляются имена, как например: "Христос, Иисус, зерно горчишное, дверь, сын, и вслед за этим перечислением каждое их сих имен, прилагаемое к Богу, св. Симеон именует -- "Светом". Затем, дабы кто не соблазнился, что он именует "Светом" и "Богом" не особенные какие-либо никому не прилагаемые имена, как например, таинственную тетраграмму, но именует Светом и Богом обыкновенные имена, прилагаемые и к твари: отец, сын, дверь, путь, Иисус, Христос, то св. Симеон Богослов и поясняет словами приводимого текста, что слова человеческие, прилагаемые к людям и к твари, не суть Бог и Свет, но текучи и пусты. Слово же Божие, то есть подразумевается Божественное Откровение, открывшее людям Имена Божии обыкновенными словами человеческими, есть Свет и Бог, равно и выражаемые сим Откровением Истины--суть Бог. Но что же иное сими словами говорит св. Симеон, как не то же самое, что и мы говорим, что Истина, выражаемая Именем Божиим--есть живая деятельность Божества и Сам Бог?
Из этого места Синодального доклада явно обнаруживается малое знакомство составителя Синодального Послания с моей книгой "Апология", которая в сем Послании осуждается. Если бы составитель Синодального Послания прочел бы мою "Апологию" от начала до конца, то, вероятно, он бы заметил, что цитируемое им место имеется не только в "Акте о исповедании пантелеимоновцев", но и в моей "Апологии". Очевидно, не дал себе труда составитель Синодального Послания прочитать и то Богословское слово св. Симеона, которое по мнении составителя Синодального Послания мы перетолковали, ибо если бы он дал себе труд прочитать сие слово, то он никогда не выбрал бы столь неудачный пример для обличения нас в перетолковывании. В приложении к сей жалобе привожу разбор сей главы 62-й св. Симеона, сделанный братьями-имяславцами, в коем сличается русский перевод сей главы с греческим текстом. Статья эта именуется: "Корни имяборчества".
8) Синодальное Послание находит неправильным мнение, высказанное в "Апологии", будто Именем Божиим освящается и св. икона и крест. Но сие писано в греческой Кормчей в предисловии к канонам 6-го Вселенского Собора. Освящением иконы почитается согласно греческой Кормчей надписание на ней имени Господа или святого, лик которого изображен. Также и на кресте необходимо требуется греческой Кормчей надпись имени Господня. В греческих требниках даже не существует чина освящения икон, освящение иконы есть надписание на ней имени.
9) В особенности Синодальное Послание ставит мне в вину мнение, что "таинства совершаются именно силою произнесенного Имени Божия". -- Но разве это я говорю от себя? Не святой ли Кирилл Иерусалимский говорит, что при совершении таинства Крещения каждый был вопрошаем: "верует ли во Имя Отца и Сына и Святого Духа" 54. О помазании же крещаемых перед крещением святым елеем говорит, что сила елея заимствована им от призванного над ним имени Божия, почему елей с такой же силой, как Имя Божие, опаляет и отгоняет вражескую силу: "как дуновение святых и призвание Имени Божия подобно самому сильному пламени жжет и прогоняет демонов, так и сей заклинательный елей призыванием Бога и молитвою приобретает такую силу, что не только сожигает и изглаждает следы греха, но и изгоняет все невидимые силы лукавого" 55. -- В Слове о Миропомазании сей же святой говорил, что и его сила происходит не от чего иного, как от призванного над ним Имени Божия: "Святое Миро сие, по призвании (подразумевается призвание Имени Божия. (Примеч. автора.)) -- не простое уже, или как бы сказал иной, обыкновенное миро, но дарование Христа и Духа Святого, от присутствия Божества его соделавшееся действенным" 56. -- Также о таинстве причащения сей святой говорит: "Хлеб и вино Евхаристии до святого призывания достопоклоняемой Троицы были простым хлебом и простым вином, а по совершении призывания (то есть Имени Божия в предварительных молитвах и Имени Духа Святого в словах: "преложив Духом Твоим Святым", и Имени Иисуса Христа в крестном именословном знамении. (Примеч. автора.)) хлеб делается Телом Христовым, а вино Кровию Христовою" 57. --Тождественно свидетельствует и св. Златоуст, что таинства деются Божественной силой призываемого в таинствах Имени Господня. В примечании к толкованию псалма 110, ст.9 --"свято и страшно Имя Его", -- Зигабен, толкуя, что это Имя есть Имя Христово, приводит следующие слова Златоуста: "Как же Имя Его страшно? Его трепещут бесы, страшатся болезни; Его силою... апостолы исправляли всю вселенную; его употреблявший вместо оружия Давид низложил оного врага; Им--совершены бесчисленные дела; Им освящаемся в совершении святых Таин" 58, 59 (см. "Апология" 60). Вероятно, не прочел сей страницы составитель Синодального Послания, ибо если бы прочел сии слова святых отцов, то едва ли нашел бы повод так возмущаться моими словами, что таинства о Имени Божием деются.
Предлагаю прочесть в "Апологии" еще слова митрополита Григория, свидетельствующие о том же и о силе именословного перстосложения 61. А вот еще свидетельство святого Златоуста, которое не вошло в "Апологию": "Если слова: во Имя Отца и Сына и Святаго Духа ты произнес с верою, то все совершил. Смотри, сколько ты сделал: ты воссоздал человека и произвел все прочее в таинстве Крещения. Таким же образом это страшное Имя владычествует и над болезнями (подразумевается в Елеосвящении. (Примеч. автора.))" 62. -- "Святым признавай [Имя Божие] для святых, поскольку последние освящаются не иначе, как чрез имя Христа" 63. То же св. Амвросий говорит: "Но, говоришь ты, в крещении-де благодать таинственная действует. В покаянии же что? не то же ли Божие имя действует?" 64 -- Также и св. Димитрий Ростовский: "Сосуды освященные, от нас почитаемые, ни един совести нашей зазор творят, понеже известны есмы, яко та призыванием имене Христова освящаются " 65. --То же говорят и современники, как например, Катанский в "Догматическом учении о семи церковных таинствах": "То, что спасает нас, есть Имя Господа нашего Иисуса Христа и Дух Бога нашего" 66. Или протоиерей Дьяченко: "Благоговеем пред Именем Божиим, которое есть благословенно, хвально и прославленное, которым благословляется и освящается все" 67. -- Также и о. Иоанн Кронштадтский говорит, что в таинствах последние совершаются независимо от веры совершающего силою самого имени Божия : "Когда запрещаешь диаволу Именем Господа нашего Иисуса Христа, то это самое Имя... само творит силы, как меч обоюдоострый. Равно, если просишь чего у Отца Небесного или совершаешь что-либо о Имени Господа нашего Иисуса Христа, то Отец Небесный о имени Своего возлюбленного Сына все подает тебе в Духе Святом, если ты творишь заповеди Его, а в таинствах -- и вовсе не взирая на твое недостоинство. Где употребляется с верою Имя Божие, там оно созидает силы: ибо само имя Божие есть сила" 68.
Но что удивительнее всего, так это то, что и один из самых строгих судей по нашему делу, непременный член Святейшего Синода архиепископ Никон, признавший ныне крайней ересью веру в реальную божественную силу Имени Божия и в действенность Имени Божия при совершении святых таинств, вот что писал еще недавно в Троицких Листках: "Имя Божие всегда свято. Им совершаются наши спасительные таинства; Им запечатлевается верность наших клятв и обещаний; Им поражаем врагов видимых и невидимых. Имя Божие есть то же, что непостижимое существо Божие, открывающее Себя людям" 69. -- Итак, возможно ли примирить эти слова архиепископа Никона, написанные им в 1896 году согласно исконному учению Церкви, со словами Синодального Послания, под которым подписался сей же архиепископ и которые гласят: "В частности, святые таинства совершаются не по вере совершающего, не по вере приемлющего, но и не в силу произнесения или изображения Имени Божия; а по молитве и вере святой Церкви, от лица которой они совершаются, и в силу данного ей Господом обетования". -- Но разве мы не знаем, что сие обетование Господне тесно связано именно с просьбою "во Имя" -- Господа Иисуса Христа? Разве мы не знаем, что самый решающий момент всякого таинства есть произнесение совершительных слов и следовательно -- Имени Божия? -- Но Синодальное Послание гласит: "Наконец, если бы при совершении таинств все дело заключалось в произнесении известных слови исполнении известных внешних действий, то ведь эти слова может проговорить и действия исполнить не только священник, но и мирянин, и даже не христианин". -- Но разве составителю Синодального Послания не известно, что таинство крещения бывает действительно, если даже женщина окунет младенца в воду, призвав над ним Имя Святой Троицы? Конечно, для Божественной литургии необходимым условием является еще весьма многое для того, чтобы таинство совершилось, но не потому, что призванное Имя Божие было бы бессильно низвести Божество на предлагаемые Дары, но потому, что Святому Духу изволилось определить эти многие условия, необходимые для совершения Литургийной жертвы.
Возмущается Синодальное Послание тем, что я назвал предложенные Дары, освященные на Проскомидии, -- "Всесвятейшею Святыней". Но позволю себе спросить, как же мне иначе назвать сию Святыню, как не Всесвятейшей? Святыней святой почитается даже каждый камень здания церковного; святыней святой почитаются облачения иерейские, почитаются просфорки неосвященные, ради печати с Именем Господним; святыней святой почитаются и сосуды златые, -- итак, неужели уготованный к Всесвятой Жертве Агнец Божий, над которым совершены особенные молитвословия, грешно назвать "Всесвятейшей Святыней"? Разве мы не знаем, с каким благоговением повелевает Церковь обращаться с вырезанным Агнцем, оказавшимся негодным к тому, чтобы на нем совершить Евхаристийную Жертву? 70
От опытных о духоносных иереев мы научились благоговеть и перед Проскомидией, а не только перед Литургией верных. Примером величайшего благоговения к Проскомидии был также о. Иоанн Кронштадтский. О вере в ту непреложную силу, которую в таинствах имеют произносимые слова Имени Божия и молитв, мы встречаем многочисленные свидетельства в святоотеческой литературе, истинность чего признает и Синодальное Послание, но вот особо выразительный случай, относящийся к силе слов, произносимых над Агнцем во время проскомидии, привожу его для большей ясности в перифразе, по-русски. Авва Иоанн Хозевит имел ученика авву Григория, который, хотя не был посвящен в священный сан, однако знал наизусть чин Проскомидии. Однажды авва Иоанн послал сего Григория, как он потом сам о себе поведал, за просфорами. Последний, взяв просфоры и будучи сам в чине чтеца, нес, читая про себя последование проскомидийного освящения, и когда принес просфоры, то передал их диаконам, которые и положили их на жертвенник. Пресвитер же авва Иоанн Хозевит, впоследствии епископ Кесарии Палестинской, имел благодать видеть знамения освящения проскомидийных Даров во время Проскомидии. Но на сей раз он не увидал обычного знамения сошествия Святого Духа на проскомидийное Предложение и был этим весьма опечален, думая, не согрешил ли он в чем мысленно, вследствие чего и не было обычного пришествия Святого Духа. Он вошел в диаконикон, плача и падая лицом на землю. И явился ему Ангел Господень, говоря: "так как брат, который принес просфоры, изрек уже проскомидийные слова на пути, то священное проскомисание уже священнодействовалось и Дары уже освящены". -- И с тех пор запретил старец, чтобы никто впредь не смел бы из не имущих хиротонии говорить слов святого проскомисания 71.
В начале своего Послания Святейший Синод говорит, что "для достижения возможного беспристрастия" он поручил сделать разбор моей книги трем докладчикам. Но можно ли видеть гарантию беспристрастия в том, что Святейший Синод именно поручил судить мою книгу тому лицу, на которое я сам от лица братий подавал двукратно жалобу в Святейший Синод, обвиняя его в том, что его слова, напечатанные в "Русском Иноке", были причиною афонской смуты? Возможно ли ожидать беспристрастия от того лица, которое мы в книге, порученной его разбору, обвиняем в ереси и богохульстве? Возможно ли считать справедливым со стороны Святейшего Синода необращение никакого внимания на нашу жалобу на архиепископа Антония, поданную нами дважды: 13 сентября 1912 г. и 2 апреля 1913 г., и непринятие нашего заявления от 20 апреля 1913 г. об отводе архиепископа Антония от суда над нами как лица, причастного к делу? Что же иного можно было ожидать от архиепископа Антония, как не крайней пристрастности и старания восстановить против нас и остальных членов Святейшего Синода, в чем он вполне и успел. Живым свидетельством крайней страстности архиепископа Антония служит его доклад, который преисполнен даже бранных по моему адресу слов. В унисон с докладом архиепископа Антония и другие два докладчика поставили себе прокурорскую цель как можно более опорочить мою книгу. Итак, во время разбора Синодом моей книги против нее говорили три прокурора, но не было ни одного защитника, и не только не было защитника, но не был допущен на суд и обвиняемый, дабы иметь возможность возразить против несправедливых обвинений.