Я, хотя не совсем еще поправился, чувствовал себя гораздо лучше.
29 апреля. Дневка. Мне опять хуже. Утром происходило долгое совещание главнокомандующего и его вождей. Весь пройденный нами край разделили на пять расходящихся от границ Каффы к югу полос и в них расположили те полки, которые раньше занимали землю к востоку от р. Омо:
1) Фитаурари Атырсье получил Шуро и все земли к западу от него, доходящие до границ владений дазьязмача Тасамы. 2) Фитаурари Убье -- Джири, Джашу, Меру, Машу, Беру, Касси, Колу и течение реки Кори, 3) Фитаурари Дамти -- Кастит, Мажя Тирма, Мену и земли к юго-западу от последней, 4) Полк покойного дадьязмача Андарге -- Сай, Дече и течение р. Омо. 5) Фитаурари Имам -- Гольду. Первые четыре полка должны были стать биваком невдалеке от горы Уйта и дожидать здесь прибытия из Каффы их остального обоза и запасов патронов; затем им предписано было разойтись по своим областям и приступить к окончательному покорению их. Фитаурари Имам следовал за нами еще несколько переходов и затем самостоятельно шел завоевывать воинственную Гольду.
О последнем разделе объявлено в приказе по войскам. Солдатам оставшихся частей запрещено под страхом отрезания руки отсылать на родину своих жен или свой обоз, что служило обыкновенно верным признаком намерения солдат дезертировать.
Ко мне пришли прощаться мои друзья, и моя палатка была полна народу.
30 апреля. Отряд наш перешел к северу, и оставшиеся долго провожали нас. Фитаурари Атырсье болен и идет с нами. Идут также с отрядом все тяжелобольные, и в хвосте нашей колонны тянется длинная вереница носилок.
3 мая. Первого и второго мая я чувствовал себя очень плохо. Первого мая, когда мы перешли к р. Себелиму, я все время был так слаб, что меня в пути поддерживали мои ашкеры. Лыдж-Абаба опять приходил продавливать железки, но гноя в них больше не было, и вероятно, ко мне просто возвратилась моя старая лихорадка. Сегодня чувствую себя лучше. Я пользуюсь оказией и пишу письма домой, первую весть о себе после пятимесячного молчания.
С туземцами мы продолжаем все время воевать. Они до того разнахальничались, что ночью стали врываться в наш бивак, производя переполох на коновязях. Перестрелка с ними по ночам смешивается с салютами по умершим.
4 мая. Мы перешли к р. Килу. Ночью опять был ураган и гроза. Мою палатку снесло. После дождя подъем на горы стал так скользок, что вьючные мулы не в состоянии были взбираться на них и солдаты на руках вносили на гору вьюки. Много животных пристало в дороге.
Мои ашкеры болеют. Зелепукина тоже лихорадит.