Ко мне прибежали каффцы, а через четверть часа подоспели остальные ашкеры, которые следуя по следам стада, дошли до этого места. Зелепукин искал другого раненого слона, и я послал к нему на помощь всех ашкеров, сам же остался с двумя каффцами; через несколько минут раздались невдалеке частые выстрелы, и вслед за ними раздались крики моих ашкеров, чтобы я бежал, так как на меня шло все стадо слонов. Действительно, навдалеке слышно было, как оно ломилось через чащу. Оба каффца, которые были со мной, моментально скрылись. Рядом с убитым слоном стояло большое дерево, и его корни образовали как бы нишу. Слоновая тропинка шла слева от меня, и с этой стороны я был закрыт кустами, справа же от дерева кусты были реже. В этой пещерке я засел. Все ближе и ближе трещал лес, и топот нескольких сотен слоновых ног становился все оглушительней. Было несомненно, что они шли прямо на меня. Но где они пройдут: справа или слева от дерева? Вдруг справа, совсем рядом, показалась громадная голова, широкие болтающиеся уши и грузное туловище... Я сидел, притаив дыхание. Заметит слон меня или не заметит? Он уже совсем миновал меня, как вдруг круто повернул назад и как вкопанный остановился передо мною. Он смотрел на меня своими маленькими блестящими глазами, надвигался вперед, собирал в себя хобот, приподняв конец его вверх, как бы приготовившись сделать им выпад, пятился немного назад и, наконец, быстро повернувшись ушел. Первая опасность миновала, но сзади бежали, может быть, раненые, а потому и самые злые слоны; кроме того, рядом со мной лежал труп только что убитой слонихи, а всем известно, как слоны в этом случае мстительны [Слоны, как утверждают охотники, часто разрушают на том месте, где из их стада убивали кого-нибудь, все деревья. Опасность со стороны раненых слонов подтверждают все путешественники Средней Африки: князь Русполи пал жертвой раненого им слона. Граф Телеки, Кавендиш и я спаслись от них только каким-то чудом.]. Один за другим пробегали мимо меня слоны; пробежал, казалось, наконец и последний, и я уже думал, что опасность миновала, как вдруг послышался топот и еще один слон тяжело пробежал мимо меня. Он был ранен, и из боку у него сочилась кровь. Пробежав несколько шагов, он, как и первый слон, круто повернулся и пошел на меня. Всего в пяти шагах остановился он передо мной. Глаза его страшно зло смотрели. Он топтался на месте, вбирал свой хобот, намереваясь как будто жестоко отмстить попавшемуся наконец в его власть человеку. Как два самых заклятых врага, смотрели мы теперь в глаза друг другу. Не думалось мне в ту минуту, что бог приведет меня описывать этот эпизод, и исход его казался настолько определенным, что я как сейчас помню, как я ожидал с секунды на секунду своей гибели...
Но вдруг, непонятно почему, слон взвизгнул, завертел хвостом и, круто повернувшись, побежал дальше.
Я вышел из своего убежища. Впереди слышался удаляющийся треск. Я жив и в спасении своем вижу один лишь промысел божий.
На горе пели победную песнь Адой Шебаэ, которой ашкеры чествовали победу Зелепукина, тоже убившего слона. Первыми подбежали ко мне удравшие каффцы. Они знали, что слоны прошли здесь, слышали визг одного из них и ожидали увидеть мои останки -- и страшно обрадовались, когда нашли меня невредимым. Вскоре пришел и торжествующий Зелепукин с ашкерами. Мы измерили расстояние. От того места, где я сидел, до тропинки, по которой бежали слоны, оказалось семь шагов, а до крайних следов передних ног слона -- только четыре.
Было уже 4 часа дня. Поручив Бита-раше вынуть на следующий день клыки, я поспешил присоединиться к отряду, и вечером мы прибыли на главный бивак.
12 мая. Отряд перешел в Димбиро. Всю дорогу не прекращался проливной дождь. Рас получил печальную весть -- о смерти своего любимого внука, и весь отряд надел траур. Главнокомандующий очень горевал.
13 мая. Мы перешли к подножию горы Бонга-Беке. Я перегнал отряд. По дороге к Бонге я встретил нагади-paca. Он ехал навстречу главнокомандующему и вез ему в дар мед, пиво и хлеб. Он угостил меня несколькими стаканами тэджа и упросил ночевать у него в доме. С одним из ашкеров он послал сказать своей жене, чтобы она отвела для меня помещение.
Жена нагади-paca, хорошенькая Аламиту, очень гостеприимно приняла меня и угостила отличным ужином, за которым присутствовали ее подруга, красавица Цадике, и два монаха. Последние пришли только, что из Адис-Абабы. Они видали там русских и рассказывали про удивительную джигитовку наших казаков. Трудно представить себе, до какой степени приятно было услышать эти первые вести о своих.
14 мая. Мы вступили в город Андрачи. Навстречу вышли все оставшиеся там войска. Супруга раса Вальде Георгиса, визиро Эшимабьет, прислала одного из своих эльфинь-ашкеров поздравить раса и меня с благополучным возвращением. Перед входом в город стояла толпа жителей и все духовенство с крестами и кадилами. Родственники и друзья при встрече троекратно целовались; женщины и дети радостно кричали: "И-ли-ли-ли-ли!" Наряду с этим раздавались вопли и салюты из ружей по умершим.
Мы отправились прямо к церкви, где был отслужен благодарственный молебен. Затем отряд разошелся по домам, а рас пошел на могилу внука.