Дочь короля Кушо, одного из бывших данников Каффы, она вышла замуж 12 лет; теперь ей 25 лет, и 13 лет замужества были для нее, по ее словам, сплошным счастьем. Король любил ее больше всех, и украшал и одевал богаче других своих жен, и чаще всех призывал ее к себе [Обитательницы гарема вели жизнь совершенно замкнутую, никого никогда не видя, кроме сторожей-евнухов. Король в их помещение никогда не заходил, их же приводили по его требованию во дворец. Тато Тченито был щедр: он окружал своих жен роскошью, дарил им золотые и серебряные украшения и одевал их в длинные шелковые обшитые золотыми цепочками рубашки.]. Она любила своего короля, тосковала без него и спрашивала меня, не видал ли я его, здоров ли он, не умер ли уже в заточении...
Удивительно просто рассказывала она, с сожалением вспоминая прежнюю жизнь. На лице ее все время лежал отпечаток глубокой грусти. С нею вместе находились еще две жены, четыре наложницы короля и бойкая, красивая 12-летняя его сестра. Я просил, чтобы они тоже вышли, и снял с них фотографию. Среди наложниц была одна "восходящая звезда", удивительно хорошенькая галласка, замечательно веселая. Ей нигде, кажется, не было скучно, даже в плену, и в то время как все были печальны, она улыбалась и даже кокетничала...
Простившись, я отправился на вершину горы, чтобы произвести оттуда наблюдения. Но солнечное полуденное наблюдение не удалось, так как тучи заволокли небо. Я взял только азимуты на окружающие горы и после долгих допросов окончательно установил их названия. С горы Бонга-Беке видна вся Каффа, разделенная естественными границами на 12 областей. На северо-западе возвышаются горы Бача-аки-Кела и Гауа-Гунда в пограничной с Герой каффской области Гауата. Немного южнее, по отрогам горного хребта, расположилась область Гимби с находящимися в ней вершинами Гида, Шонга, Голи, а к западу от нее, на гребне хребта, -- область Геше. К юго-западу от Гимби по течениям речек, стекающих в Гуми, виднелись лесистые области Бута и Опа, а еще южнее по самому гребню главного горного хребта, направлявшегося на юго-восток, -- область Чана. На северо-востоке, по долинам стекающих в р. Годжеб речек, были области Шаша и Шара. Южнее от них -- Каффа с городом Андрачи, к востоку от Каффы -- область Бута, а на гребне, служащем водоразделом рек Годжеб и Гуми, -- область Адия. На юго-западе вырисовывалась гористая область Гоба. Сама гора Бонга-Беке находилась в области Дече. Отсюда явственно обозначалась система р. Гуми. Среди горных ущелий текла она с северо-востока из гор Буты и у подножия горы у города Андрачи соединялась в р. Гича. Последняя стекала с горы Бонга-Беке и огибала гору с запада. Миновав Бонга-Беке, Гуми выходила в широкую низменную равнину. Здесь кончались владения собственно Каффы и начинались негрские поселения Шуро. На северо-западе виднелась долина р. Годжеба. С горы Бача-аки-Кела стекает в Годжеб, по словам туземцев, р. Тира. На северо-востоке с пор Адии течет в р. Годжеб р. Адия. Воды юго-западных склонов Гауаты к западу от Опы образуют р. Мену, впадающую в Джубу и Собат. Отсюда видно было, как главный хребет от Геры протягивался на юго-восток. Высота горы Бонга-Беке -- 2615 метров над уровнем моря, а вершины Бача-аки-Кела, Гауа-Гундо, Гида и Шонга превышают 3000 метров. На востоке, на водораздельном между реками Омо и Гуми гребне, выделялся остроконечный пик горы Уадибнало, также, вероятно, превышающий 3000 метров над уровнем моря. Хребет постепенно и значительно понижается к югу.
Только в пять часов пополудни пришли мы на наш бивак, расположившийся на берегу р. Уоши, в области Дече. Меня ожидала толпа каффцев с начальником области во главе. По приказу раса они принесли продовольствие для моего отряда [дурго]. Я принял барана от раша и дал ему пять ефимков, от остального же я отказался и возвратил дурго принесшим его полуголодным каффцам, прибавив им еще несколько ефимков на покупку зерна. Каффцы были этим очень тронуты -- били себя в знак благодарности в грудь и целовали землю.
25 января. Мы выступили после полдня. По нашему биваку бродили совершенно голые голодные каффские дети, подбирая всякие отбросы. Жалко было смотреть на них. Они совсем потеряли человеческий облик и были страшно худы, точно обтянутые кожей скелеты. На тоненьких, почти лишенных мяса ногах резко выделялись суставы колен, щеки и глаза впали, а животы раздулись.
Утро было свежее [10о R], трава покрыта обильной росой, и несчастные дети, дрожа от холода, искали в траве кости, дрались между собой из-за внутренности барана, и ели находили его ноги, то обгладывали на них кожу и мякоть.
У меня произошло столкновение с одним из моих зльфинь-ашкеров -- Амбырбыром, молодым горячим тигрейцем. Он поссорился с Хайле и, несмотря на то что тот заклинал его богом Булатовича -- "Ба Булата амлак" -- не трогать его, вступил с Хайле в драку. Все это происходило на моих глазах и было, следовательно, посягательством на авторитет моего имени. Ввиду этого мне пришлось вступиться лично в это дело. Несмотря на мое приказание, Амбырбыр не остановился. Тогда я его ударил, но он обозлился от этого еще больше и готов был броситься на меня. Пришлось действовать решительнее. Я толкнул его в грудь, и он упал без чувств. Через несколько минут он пришел в себя. Этим инцидент окончился. В наказание за буйство я Амбырбыра отчислил от эльфинь-ашкеров и заменил его Арегауем.
Мы сделали небольшой переход и остановились в земле Бута. По дороге мне показывали усыпальницу каффских королей. Могилы были совершенно сровнены с землей и ничем не отмечены.
26 января. Мы вступили в область Чана. Пройдя дорогу, ведущую мимо поселений каффцев по гребню хребта, и миновав заставу, мы пошли вдоль границы шуро. Они отделены от Каффы широкой необитаемой полосой, которая прилегала на западе к заповедным слоновым охотам каффских королей. По дороге нам то и дело попадались следы слонов. Шуро, зная, что в их сторону предпринимается поход, усиленно оберегали свои границы и следили за этой дорогой. И в густой траве, и на опушках леса то тут, то там показывались мельком их черные фигуры.
Проследовав через эту местность, мы миновали заставу и вновь вступили в довольно населенную область Чана. Бивак мы разбили рядом с отрядом вновь назначенного начальника пограничных каффских областей -- Ато-Кассема. Он вскоре пришел меня приветствовать и принес в дар несколько кувшинов меду. Ато-Кассем, 60-летний старик, тщедушный, льстивый, был раньше судьей в Куло. Эти области под свое начальство он получил в виде пенсии за долгую службу.