Рас вошел в палатку и через несколько минут прислал своего агафари просить меня. Абиссинским этикетом требуется, чтобы хозяин входил в дом раньше гостя.
Взятых в этот день пленных допросили и затем отпустили на свободу. В одном из пленных наш проводник признал своего внука. Замечательно трогательна была их встреча. Старик нежно обнимал своего ребенка, плакал от радости и бил себя в грудь, когда рас отдал ему мальчика. Их обоих накормили и увели на бивак.
Один за другим входили в палатку вожди раса, чтобы откланяться и проститься с главнокомандующим. Агафари передавал им касающиеся их распоряжения и наряд на следующий день. Наконец палатка опустела, и нам подали ужин. Официальный день раса кончился; вечер он посвящал беседе со своими друзьями и отдыху. К ужину собрались дадьязмач Балай, Гета-Уали и отрядный иеромонах, духовник раса, аба Вальде Мадхын -- обычные гости раса. Нам дали вымыть руки; кухарки принесли несколько корзин с энджерой и горшочков с приготовленным кушаньем. Аба Вальде Мадхын прочитал молитву, и мы начали нашу скромную трапезу.
С удовольствием вспоминаю я эти минуты. Живо представляется мне теперь палатка раса -- широкая, круглая, обтянутая внутри зеленой материей, поддерживаемая одним внутренним столбом. На одной из сторон стоит походная кровать, а над ней маленький балдахин из белого холста. Тут же воткнута в землю сучковатая палка, служившая вешалкой для всех ружей и патронташей раса; на одном ее сучке висят карманные часы. Хозяин сидит на кровати, поджав под себя ноги, мы расположились рядом с ним на коврах; прислонясь к столбу палатки, стоит один из пажей раса и держит в руках длинную восковую свечку, бросающую свой тусклый свет на красивое лицо пажа, то и дело заботливо снимающего нагар, на ближайшую группу стоящих вокруг эльфинь-ашкеров, агафари и других приближенных раса, а в углы палатки свет не проникает.
Оживленный разговор не умолкает. В беседе участвуют все, даже самые младшие, даже недавние рабы, и большой семьей, сплоченной крепкими узами боевого товарищества, представляются мне главнокомандующий и его сподвижники.
Вспоминаются мне и окружающие раса. Вот громадного роста черный оруженосец Ильма, которого изводят его галласским происхождением, элегантный секретарь Ато-Мелк, которого заставляют рассказывать про его любовные похождения. Преданный расу, как собака, маленький, тщедушный геразмач Земадьенах не спускает глаз со своего хозяина. Никто не умеет так услужить расу, как он, он и подушку знает, как подложить, и усталые ноги умеет размять... Геразмач глух, над ним острят, смеются, но он этого не слышит. Справочной книгой при всех исторических рассказах служит храбрый каньязмач Алемнех. Он все помнит, и когда рас начинает что-либо рассказывать, он обращается постоянно к Алемнеху, чтобы тот сообщил подробности... Агафари Мэнтыр -- исправнейший служака. Стоит он всегда на одном и том же месте у входа в палатку и держит в руках длинную палку. Его не интересует разговор: он занят исполнением своих обязанностей и ждет, когда рас кончит есть и наступит время звать других приглашенных к ужину. Два мальчика-пажа стоят обнявшись: им, видно, хочется спать. Один из них, без сомнения, будущий герой: я наблюдал сегодня, как он у костра доказывал сверстникам свое мужество, прижигая себе руку тлеющей тряпкой. На прожженных местах останутся блестящие черные пятна, а кожа будет походить на шкуру леопарда...
А как интересны друзья раса: дадьязмач Балай, Гета-Уали и аба Вальде Мадхын.
Первый был лишен владений за междоусобную войну с соседним владетелем Уоло, расой Уали [родной брат императрицы Таиту], и сослан в Каффу к расу Вальде Георгису. Перед этим он пробыл год в оковах при дворе Менелика и только по настоянию Вальде Георгиса, жене которого он приходился двоюродным братом, Балаю было смягчено наказание. Дадьязмач Балай известен своей храбростью, и Менелик называет его самым отважным тигрейцем. Балай -- сухой, на редкость красивый, типичный абиссинский аристократ. Цвет кожи у него замечательно светлый для абиссинца; этому он обязан своим происхождением от некоего раса Али, пришельца из Аравии. Обращение дадьязмача отличается всегда необыкновенным достоинством, и во всех его поступках чувствуется природный барин. Удивительно деликатен был рас в своих отношениях к находившемуся под его властью Балаю. Дадьязмач был званием ниже раса, от которого он при его настоящем положении был вполне зависим. Почти ровесник расу, дадьязмач был совершенно разорен. Рас кормил его и его слуг, ссужал деньгами, одевал и оказывал ему, ввиду его былой славы и постигшего его несчастья, такие почести, каких не оказывал бы равному себе. Рас, например, вставал при входе его и на приветствие дадьязмача отвечал земным поклоном.
Гета-Уали -- давнишний друг Вальде Георгиса, глава одного из самых воинственных магометанских племен в Уало, славящихся своею отчаянною смелостью и наездничеством. Это человек лет пятидесяти, высокого роста, обросший густой черной бородой с коротко остриженными усами, которые придают ему немного свирепый вид. Рас познакомился с ним во время одной из войн Менелика против раса Микаеля и подружился, несмотря на разность религии, служащую в Абиссинии большим препятствием к сближению. Теперь, отправляясь в поход, он известил об этом своего старого приятеля, который, бросив дом и семью, поспешил на его призыв.
Одной из симпатичнейших личностей был наш отрядный священник -- аба Вальде Мадхын. Идеалист и мечтатель, тихий, кроткий, снисходительный к другим, но строгий к себе, он представлял собою полную противоположность встречающимся среди абиссинского духовенства законникам, которые своею слепою преданностью обрядностям напоминают древних книжников и фарисеев. Весь высохший, обратившийся в мумию от строго соблюдаемых, несмотря ни на какие обстоятельства, тяжелых постов, он при всей своей кажущейся тщедушности проявлял замечательную выносливость и никогда не показывал и вида утомления.