Мы остановились на гребне. Внизу, на опушке рощи, находившейся на берегу ручья, толпились бежавшие от нас туземцы, и мы через переводчика на расстоянии около 500 шагов начали мирные переговоры. Мы им кричали, чтобы они спокойно шли по своим домам и не боялись нас, так как зла мы не сделаем и их царь Бесела со вчерашнего дня стал нашим другом. Долго наши уверения не имели успеха, и только спустя довольно продолжительное время некоторые смельчаки, прячась за деревьями, отважились приблизиться к нам шагов на 200 -- 300. В руках у них были веточки -- символ мира, мы тоже взяли ветви и листья и, этим убедив их окончательно в нашем миролюбии, начали непосредственные переговоры.
Совершенно голые туземцы эти хотя и принадлежали к расе иденич, но черты лица были у них гораздо правильнее, с гороздо более осмысленным выражением, чем у их соплеменников. Будучи оседлыми, они, очевидно, превосходили кочевников своей культурой. Их копья и щиты оказались отлично сделанными, на руках красовались многочисленные железные браслеты. Голову украшали страусовыми перьями.
Наши парламентеры сообщили, что гучумба ушли сегодня ночью и что в их лагере было очень шумно. При свете факелов из сухой травы они повьючили своих животных и поспешно ушли на восток -- в Белу или Балис -- туда же, откуда пришли шесть дней тому назад.
Я ездил в их лагерь, который был расположен очень удачно, на границе поселений, вблизи тенистого ручья. Круглая площадь около 60 шагов в диаметре, с двумя воротами, была огорожена довольно высокою засекою из срубленных и поваленных друг на друга деревьев. Внутри было два места для палаток, место для кухни, обсыпанное перьями кур, для склада продовольствия [возвышающаяся на фут над землей каменная площадка], 13 малых шалашей, где жила вероятно, прислуга, и 11 загончиков; из них, судя по навозу пять -- для мулов и ослов, а шесть -- для рогатого скота. О поспешности их ухода свидетельствовала разрушенная засека. Вероятно, казалось чересчур долгим выгонять скот через ворота, и для ускорения этой процедуры был разрушен забор. Большая часть рогатого скота осталась брошенной на дороге, и вообще уход скорее походил на паническое бегство. Рас удивлялся проявленному беглецами несомненному страху, так как, судя по величине отряда, они составляли научную экспедицию, которой нечего было нас бояться. В этом смысле рас послал им вслед письмо, выражая также недоумение о причинах их бегства.
Найденные в оставленном лагере вещи наводили на мысль, что экспедиция состояла из англичан.
Наш отряд стал биваком немного ниже бивака английской экспедиции, на берегу того же ручья; я поднялся на один из ближайших холмов, чтобы ориентироваться. Гребень возвышенности, покрытый густым лесом, закрывал горизонт на юге. Дальше в этом направлении людей нет, как говорили туземцы, водятся там лишь слоны и другие дикие звери.
Из Мену расу предстоял довольно трудный выбор дальнейшего пути для отряда. Двигаться далее на юго-запад казалось невозможным. По словам туземцев, обитаемых земель нет, время было уже позднее, и скоро должен был наступить период дождей. Поэтому рас решил отложить дальнейшее движение на юго-запад до следующего года, а теперь завладеть устьем р. Омо, важнейшим стратегическим пунктом этих областей, и, вернувшись оттуда в Каффу, окончательно завоевать все находящиеся внутри пройденного нами пути племена и расположить в их землях гарнизоны.
Мне очень хотелось исследовать, насколько местность к юго-западу от Мену действительно необитаема и непроходима. Со своим маленьким отрядом я думал отделиться от раса, но, уступая его просьбе, отказался от этого намерения и решил идти вместе с ним искать пресловутое оз. Рудольфа.
10 марта. Мы отдыхали... Так как туземцы не знали, где находится оз. Рудольфа, то единственным нашим проводником оставался теперь компас.
Я определил приблизительно географическое положение Мену, указал расу направление, в котором должна была находиться северная часть оз. Рудольфа, и он решил напрямик вести туда свой отряд. Я не вполне одобрял это решение.