Не знаю, удалось ли бы другому вождю двинуть свое огромное утомленное войско, испытавшее только что перед этим ужасы голода, в новую неведомую, казавшуюся беспредельной пустыню, но рас Вальде Георгис, в высшей степени обладая даром военачальника владеть волей своих подчиненных, увлек их за собой.
19 марта. Мы выступили с бивака р. Карки и пошли на юго-запад. Ночью была буря с дождем, очень затруднившая нашу дорогу. Мы перешли несколько отрогов горы Сай и наконец к 3 часам дня стали биваком на низовьях р. Карки. Первое время нашими проводниками, были два молодых туземца племени, обитающего на западных склонах горы Сай. Они пришли накануне и принесли в дань расу два носорожьих рога. Туземцы эти слыхали, что на юге есть озеро, и называли его Бору. Около самого нашего бивака находилась покинутая с месяц тому назад стоянка англичан. По словам туземцев, европейцы пробыли тут довольно долгое время и потом ушли на запад. Замечательные красавцы были эти два горца. Смелое, открытое выражение лица с правильными чертами, большие выразительные глаза, прямые носы. Они вели нас к юго-западу до тех пор, пока мы не отдалились на значительное расстояние от их земель, а когда мы вступили в густые заросли, они быстро в них скрылись и бежали.
Высота над уровнем моря нашего бивака -- 920 метров. В тени было +32оR [Когда в тени бывает 30оR, на солнце более 60о.].
Мне сильно нездоровилось; чувствуя приступы приближающейся лихорадки, я усиленными дозами глотал хинин.
20 марта. По низменной, черноземной степи, вязкой от лившего ночью дождя, перешли мы к р. Кибиш и стали на ее берегу. Здесь оказалась масса дичи: бродили стада коз, антилоп и зебр, и, не сходя с тропинки, я стрелял в них. Всего веселее было охотиться на диких коз; спугнутые, они вскачь мчались назад вдоль всей нашей походной колонны, иногда, как шальные, врываясь в ряды. Поднимался крик, в коз стреляли, метали копья, рубили шашками и затем торжественно делили добычу. Я убил одного козла с рогами длиною в 9 дюймов. В густом, тянущемся вдоль берега реки лесу атаковал нас носорог. Неожиданно он бросился из кустов на самую середину нашей походной колонны, и, убив одного мула [причем сидевший на нем абиссинец спасся каким-то чудом], он скрылся в противоположных кустах. Произошло это так быстро, что никто не успел даже выстрелить. Замечательно жарко было в этот день, хотя термометр показывал всего +28оR в тени. Парило точно в бане. По приходе на бивак я лежал в полном изнеможении под палаткой, подняв бока ее, сняв с себя абсолютно всю одежду и отпиваясь жидким теплым кофе. В полдень у меня еще хватило сил произвести солнечное наблюдение.
На восток, по словам проводников, должна была находиться в одном или двух переходах большая река [по всем вероятностям, р. Омо]. Но что туземцы разумели под одним или двумя переходами и есть ли по дороге вода -- оставалось невыясненным. Надо было произвести разведку, но на кого теперь положиться? Главнокомандующий решил сделать ее лично. Невдалеке подымался гребень возвышенности, откуда можно было хорошо видеть долину реки. Мы с расом взобрались на одну из вершинок, и перед нами на востоке открылась низменная долина. Верстах в 30 от нас, у подножия тянувшегося на той стороне долины кряжа, виднелась темная полоса деревьев, и здесь, очевидно, должно было быть водное пространство. Река Кибиш поворачивала на северо-восток, других притоков предполагаемой на востоке реки мы не заметили, и главнокомандующий принял смелое решение идти напрямик на восток. Путь вдоль р. Кибиша отнял бы много времени, а 30 верст, отделяющие нас, по-видимому, от реки, к которой наметили свой путь, мы сделаем без особого труда часов за 7.
Невдалеке от холма, с которого мы рассматривали окрестности, возвышалась более высокая гора, обещавшая мне более значительный кругозор, я отделился от раса и направился к ней в сопровождении одного своего оруженосца. Гора оказалась, однако, гораздо дальше, чем я предполагал, и от бивака по крайней мере в 10 верстах. Высота над уровнем моря более 1000 метров, гребень порос низкой травой и редкими деревцами. На вершине я увидел несколько ям со скопившейся после дождей водой; около них почва была положительно, утоптана копытами зебр и антилоп. Тут же шла свежая тропинка, проложенная слонами, по которой они, вероятно, перевалили через, горы, кочуя от р. Омо к р. Кибишу. Несмотря на такое обилие следов диких животных, мне на глаза попалась только одна антилопа. Солнце уже садилось, когда я достиг вершины. Я обманулся в своих ожиданиях: ничего нового с этой горы не было видно, и, взяв отсюда азимуты на окружающие горы, я поспешил обратно на бивак. Только к 9 часам вечера я вернулся, задержанный полной темнотой и трудным спуском.
Местность, где мы теперь находились, замечательно богата в минералогическом отношении. Русло речки засыпано обломками всевозможных пород гранита, гнейса; в горах попадались слюдяные сланцы, жилы кварца, горный хрусталь. Здесь туземцы, как нам потом стала, известно, добывали железную и медную руды [Я собирал по мере возможности коллекцию камней, но, к моему глубокому огорчению, большая часть ее, и в том числе все граниты, пропала. Ее везли обыкновенно в мешочке, помещенном во вьюке; ашкер, которому была поручена коллекция, полагая, что она только отягчает и без того замученного мула, а сама по себе не имеет никакой ценности [камней, мол, можно найти везде сколько угодно], выбросил ее.].
21 марта. Этот день -- один из памятнейших во всей экспедиции. В 4 часа ночи при свете костров мы навьючили наших мулов и, выступив от р. Кибиша, двинулись на юго-запад к предполагавшейся там р. Омо. Миновав вдоль берегов Кибиша густые кусты и оставив за собой горный кряж, на который я восходил накануне, мы вступили в широкую гладкую степь. Здесь почва, обращаясь в период дождей в вязкое болото, теперь сильно растрескалась, и наши мулы то и дело оступались. Дорога затруднялась еще липкой грязью ночного ливня.
Отряд наш шел, раскинувшись по степи широким фронтом.