Около самой реки нам попалась в плен женщина-иденич, собиравшая в лесу какую-то траву, употребляемую в пищу. Имя нашей пленницы -- Келемиса; долину эту она называла Келесе, реку же -- Уар. Келемиса принадлежала к племени бродящих в этих лесах дикарей, занимающихся рыбной ловлей и охотой и таким образом питающихся. Единственная обильная хлебом местность, как она слыхала, -- земля, до которой, по ее словам, пять-шесть дней пути. Европейцев -- гучумба -- она тоже знала. По уверениям Келемисы, они прошли здесь четыре дня тому назад и немного южнее от нашего бивака переправились через реку.
Высота реки над уровнем моря в этом месте -- 657 метров. Берега ее песчаные, обрывистые, возвышающиеся метров на 30 над водой. Ширина -- 200 -- 300 шагов, скорость течения -- около 8 верст в час.
Мы оставили Келемису в качестве проводницы.
22 марта. Мы выступили по обыкновению на рассвете и пошли к югу, следуя на некотором расстоянии от русла Уара.
Около 10 часов дня стали биваком.
Я воспользовался ранней остановкой и поспешил на один из ближайших холмов, чтобы произвести полуденное солнечное наблюдение.
В описании своих путешествий Дональдсон Смит или Хенель [теперь хорошо не помню, кто из них] говорил, что те, которые думают, что путешествие только приятное препровождение времени, глубоко заблуждаются. И действительно, если только путешественник хочет добиться каких-нибудь положительных результатов, он бывает завален работой. В справедливости этого я глубоко убедился. Помимо целого ряда мелких хлопот, помимо постоянного напряжения внимания, забот и долгих, утомительных переходов сколько времени отнимается составлением маршрутной съемки, всякого рода наблюдениями, выбором пути и т. д. По приходе на бивак, вместо желанного отдыха вас ожидаюг новые труды: надо проложить на карте маршрут, записать дневник, произвести астрономические наблюдения и хотя приблизительно вычислить их, снимать фотографию и прочее. Если принять все это во внимание и то, что дневок за последнее время почти не было, что мы бывали в пути ежедневно не менее шести часов, причем наши обозы приходили только через два-три часа по прибытии на бивак головы колонны, то действительно день мой оказывался весь наполненным работой. Самым тяжелым делом для меня было производство солнечных наблюдений в полдень, в особенности в низменной долине р. Омо. Как только мы приходили на бивак, если это было до 12 часов дня, я спешил с инструментом на какой-нибудь возвышенный холм, откуда можно было бы рассмотреть также и местность. Запыхавшись, обливаясь, потом, при шестидесятиградусной жаре, добирался я до желаемой вершины. Полдень уже приближается. Отдыхать некогда. Спешишь установить инструмент, но как назло уровень долго не хочет успокоиться. От жары и быстрой ходьбы сердце учащенно бьется, пальцы, отказываются обращаться с микрометрическими винтами с должной осторожностью. Оруженосцы мои расходятся вокруг холмика, где я произвожу наблюдения, охраняя меня на случай нечаянного нападения со стороны спрятавшихся где-нибудь в засаде туземцев. Трудно сидеть, неподвижно на солнечном припеке. Солнце жжет немилосердно, пот градом льется со лба, на ресницы, мешает смотреть в окуляр инструмента. В висках стучит, голова кружится... но надо соблюдать полное внимание. С напряжением наблюдаешь момент, когда солнце коснется "края волоска". Надо не ошибиться в отсчете секунд по хронометру и в отсчете нониуса по "вертикальному кругу". Какое это все мучение и какого терпения это стоит!..
Пользуясь тем, что в этих широтах солнце находится почти в первом вертикале, я одновременно с наблюдением наименьших зенитных расстояний производил наблюдения момента наибольшей высоты солнца по соответствующим высотам. Вместе с тем я наблюдал место меридиана и универсальным инструментом брал истинные азимуты, на выдающиеся горы.
В этот день нам попались в плен несколько женщин-иденич, крайне уродливых и производивших впечатление совершенных идиоток.
После захода солнца налетел с северо-запада ураган, сопровождавшийся дождем.