Вернувшись на бивак, мы с Зелепукиным чудно пообедали бараниной, поджаренной на масле, и запили кринкой молока. Солдаты возвращались на бивак нагруженные зерном и гнали перед собой скот и пленных. Пленных допрашивали, и они показывали, что до озера всего два дня пути. Для всего отряда день этот был большим праздником. В первый раз за три недели похода мы могли заснуть без тяжелой заботы о следующем дне.
Долго не успокаивался бивак в эту ночь. Раздавшийся после ужина веселый бой в литавры -- гыбыр, гыбыр!, -- как его называли абиссинцы, -- покрывался блеянием овец, мычанием коров и ревом ослов, вновь захваченных солдатами: кое-где пели, слышался веселый смех и оживленные рассказы о сегодняшних боевых эпизодах, и среди всех этих звуков раздавались обычные протяжные крики солдат, разыскивающих своих заблудившихся мулов. Около каждой палатки костер, и при свете его солдаты возятся с только что приобретенными ослами, приучая их к вьючке. Ослы вырываются, бьются, но в конце концов покоряются.
26 марта. В 5 часов утра раздался сигнальный рожок, и мы выступили. Вчерашний пленный ведет нас напрямик по гладкой, покрытой травой и редкими кустами степи. Поселения мурду [Мурду, или мурзу, -- народность, близкая мурле и живущая в низовьях р. Омо, севернее ее излучины. Язык мурду входит в группу языков Центрального и Восточного Судана.] остались позади. Около берега виднеются кое-где поля машеллы, но домов незаметно. Около 8 часов утра заблестела вдали поверхность озера. Вот она наконец заветная цель нашей экспедиции! Солдаты веселыми криками приветствовали долгожданное озеро. Наша походная колонна была опять так же шумна, стремительна и весела, как и раньше. Со смехом повторяли солдаты сложенные во время похода поговорки, выражавшие в юмористическом виде перенесенные им тягости [Вот, например, один из таких диалогов:
-- Ет техедалех? [Куда идешь?]
-- Бандера текела. [Ставить флаги.]
-- Мин тыбелалех? [Что ешь?]
-- Комора. [Кислый фрукт.]
-- Мын тытеталех? [Что пьешь?]
-- Агуара. [Пыль.]
-- Мын тышекамалех? [Что ты понесешь?]