Характерную принадлежность исключительно этого племени составляют маленькие низенькие табуретки, которые мужчины всегда носят с собой. Мужчины татуируют себе иногда правое плечо и правую руку крапинками и на лбу проводят несколько вертикальных черточек; нижние резцы обыкновенно как у мужчин, так и у женщин выбиты.
Язык их, судя по тем словам, которые я собрал, очень мало отличается от языка иденич.
Культура стоит сравнительно на довольно высокой ступени. Дома, куполообразной формы, отлично построены. Поселения расположены группами, усадьбы окружены заборами. Земля отлично обрабатывается. Занимаются скотоводством и разводят кроме рогатого скота еще ослов, мясо которых употребляют в пищу. Ослы здесь гораздо больше абиссинских, светло-гнедой масти и отлично сложены.
Большая часть поселений расположена на левом, более возвышенном берегу Няняма, и только племя мурду, или муруту, отличающееся своей воинственностью, раскинулось на правом берегу, не опасаясь набегов воинственных степняков-кочевников тургана, обитающих к западу от оз. Рудольфа.
27 марта. В 7 часов утра мы стали биваком на самом берегу реки, в тени высоких деревьев, у впадения Няняма в залив Рус. Отряд наш частью рассыпался по окрестностям в поисках за добычей, частью занялся постройкой шалашей на биваке. Я воспользовался ранней остановкой и, установив на небольшом холме на берегу озера универсальный инструмент, занялся производством солнечных наблюдений. Около 2 часов дня, закончив наблюдения, я направился к биваку. По дороге я перегонял возвращавшихся с добычей солдат. Одни несли на головах кукурузу, или машеллу, увязав ее в плащи, другие -- громадные тыквы, полные кислого молока, некоторые счастливцы гнали перед собой стада ослов, быков, коз и баранов и тащили на плечах отбитые у туземцев щиты, копья и боевые шлемы -- сегодняшние победные трофеи. Богатая добыча заставила абиссинцев позабыть недавние труды и лишения. Они пели боевые песни и перекидывались друг с другом остротами и шутками.
Меня встречали теперь с особенным уважением и низко мне кланялись. Некоторые целовали мои колени и наивно благодарили за то, что я их "привел в хорошую землю", как будто я был виновником этого...
Не успел я вернуться и пообедать куском мяса, поджаренного на ослином масле, как к моей палатке подошел рас и его духовник, окруженный толпою солдат. Они несли ко мне маленького мальчика, брошенного родителями и страшно изуродованного нашими кровожадными куло [Куло -- одно из жестоких племен сидамо [см. выше]. Они до того кровожадны, что не давали пощады даже захваченному скоту, и если не могли взять его с собой, то перерезали животным горло и бросали на дороге. Они не входили в состав наших регулярных войск и были при отряде на положении турецких башибузуков.]. На вид ему было около трех лет. Нашел его священник в камышах, где он лежал в беспомощном состоянии около самой реки. Священник поднял его и принес к расу, который теперь и притащил его ко мне с просьбой оказать помощь.
Мальчишка молча стоял передо мною, широко расставив ноги. Он был страшно окровавлен, но кровь большей частью присохла. Маленький страдалец не стонал и не плакал, а только кротко глядел на всех нас. Когда я его положил для перевязки на спину, он, увидав в моих руках ножницы, стал отбиваться всеми силами и жалобно кричать: "Аи! аи! аи!" -- ударяя себя ладоньками в грудь. Суровые солдаты, пролившие на своем веку немало крови, и те не могли от жалости смотреть на невинно пострадавшего, обливавшегося кровью мальчишку и один за другим уходили. Первым удалился сам рас. Я очистил рану, обмыл ее составом сулемы и кокаина и, сделав перевязку, уложил мальчика в моей палатке.
Васька, как я почему-то назвал его, оказался хорошеньким, здоровым, пузатым мальчуганом; голова его была коротко острижена, только наверху торчали два пучочка волос. Нижние два резца выбиты. На ручонках и на ножках небольшие железные браслеты, а на шее на веревочке привязаны две небольшие крокодиловые косточки и надеты сделанные из глины бусы. Зелепукин хотел было снять их, но Васька уцепился за них и ни за что не отдавал.
Весь остальной день я провел в приятном dolce far niente на берегу реки. В душе над всеми остальными чувствами преобладало чувство необыкновенного спокойствия и "пресыщенности энергии", если так можно выразиться, какое бывает только после окончания какого-нибудь заданного себе трудного, продолжительного дела. Приятно сознавать, что оно уже кончено, но вместе с тем ощущаешь какую-то пустоту... Рас лежал на разостланной на высоком берегу реки шамме одного из пажей, положив голову на колени полковника. Остальные офицеры сидели или лежали вокруг. Мы глядели в тихо катящиеся мутные воды реки и стреляли в появлявшихся то тут, то там крокодилов и гиппопотамов. В подзорную трубу мы наблюдали за тем, что делается на противоположном берегу, да изредка, истомясь от жары и духоты, сбегали вниз попить теплой воды Няняма...