После нескольких минут жаркого боя расстояние между нами и нашими врагами увеличилось до сотни шагов. Туземцы как-то пали духом и только посылали в нашу сторону камни из пращей. Патронов оставалось уже у нас немного; прекратив стрельбу и разделив моих солдат на две части, которые должны были последовательно прикрывать друг друга, я стал понемногу спускаться.
Ошеломленные было враги наши, как только мы двинулись вниз, вновь ободрились и, не смея атаковать нас, прибегли к новому способу действия. Тропинка наша пролегала по карнизам, и кучки смельчаков, отделившись от главной массы неприятеля, стали занимать выдающиеся точки над дорогой и сталкивать оттуда на нас обвалы.
Нельзя сказать, чтобы особенно приятное впечатление производил летящий вниз с грохотом камень, отскакивая во все стороны от встречных скалистых уступов; каждому в этот момент кажется, что камень летит именно на него, и всякий спешит укрыться за скалой или низко пригнуться к земле. Вой и дикие крики туземцев сопровождали каждый обвал, хотя, к счастью, еще не причинивший действительного вреда, но вызвавший некоторую панику среди моих солдат. Чтобы противодействовать намерениям врагов, мы по очереди стали занимать площадки, с которых можно было бы обстреливать уступы, на которых приготовляли обвал туземцы, и этим до некоторой степени остановили их.
Только в 5 часу спустились мы с кручи и миновали границы поселений, совершенно благополучно, если не считать одного солдата, раненного в руку камнем из пращи, и одного убитого мула. Поздно ночью я вернулся на бивак.
Рас, беспокоясь о моем долгом отсутствии, с нетерпением ожидал меня и, как только узнал о моем возвращении, послал просить к себе. Ему уже доложили о всех подробностях боя, и он, поздравляя меня с победой, в то же время стал укорять меня.
-- Зачем ты не сказал, что идешь драться? Я бы тебе дал больше солдат. Не понимаю, как ты остался цел и как твои солдаты не разбежались. Ведь гибель должна была казаться им неминуемой. Ты cайтан [дьявол], но только знай, что твоя теперешняя храбрость не есть еще настоящее мужество, а пылкость молодости и неопытности. Поверь мне, что только тогда, когда ты испытаешь бегство и будешь ранен, ты станешь понимать опасность и неопытная пылкость заменится в тебе сознательным мужеством закаленного в боях воина.
Он был прав.
10 апреля. Мы дошли до р. Карки. Дорогой охотились на слонов, но неудачно. Ночью с 9-го на 10-е был сильный ливень, и незначительная р. Карка обратилась в бурный поток, который мы с трудом перешли. Перед заходом солнца отправившиеся за травой солдаты завидели слонов около самого нашего бивака. Мы преследовали их и нескольких ранили, но они, благодаря быстро наступившей темноте, ушли от нас.
11 апреля. Мы сделали переход по течению Карки и стали биваком в нескольких верстах к западу от места боя 8 апреля. Подъем на гору вследствие бывшего накануне ливня оказался очень трудным; многие захваченные у устья Омо ослы, непривычные к горам, пристали.
12 апреля. Мы вынуждены остановиться в ожидании двигающегося из Колу отряда; войска распущены для производства фуражировок, в прикрытие которым послано в разные стороны несколько маленьких отрядов. Я поднимался с Зелепукиным на гребень, откуда сделал некоторые наблюдения. Наши фуражиры возвращались в это время на бивак, нагруженные добычей, а за ними по пятам следовали туземцы. Сверху мне было прекрасно видно, как они возвращались в свои жилища с женами и детьми, собирали выброшенную и разбитую посуду и сгребали рассыпанное зерно.