Но тѣмъ неотразимѣе дѣйствуетъ нравственный смыслъ несчастной развязки... Едва-только Анна беззавѣтно отдается Вронскому, какъ для нея начинается жизнь, полная мученій. Во-первыхъ, надо выдержать борьбу съ собой, чтобы измѣнять. Во-вторыхъ, что еще мучительнѣе, приходится сознавать, что Каренинъ переноситъ эту измѣну. Послѣ скачекъ, когда Вронскій падаетъ съ лошади, Анна не въ силахъ совладать съ собою, и на всѣ старанія мужа какъ-нибудь поприличнѣе замаскировать ея отношенія къ Вронскому -- она отвѣчаетъ рѣшительно: "Нѣтъ, вы не ошиблись. Вы не ошиблись. Я была и не могу не быть въ отчаяніи. Я слушаю васъ, и думаю о немъ. Я люблю его, я его любовница, я не могу переносить, я боюсь, я ненавижу васъ... Дѣлайте со мной, что хотите."

Подобное признаніе могло только усложнить положеніе Вронскаго и Анны. Каренинъ объявилъ, что попрежнему будетъ притворяться ничего не вѣдающимъ, лишь-бы свѣтъ не узналъ и его имя не позорилось. Онъ потребовалъ отъ жены не принимать Вронскаго. Но вотъ Анна въ періодѣ родовъ лежитъ при смерти. Вронскій тщетно пробуетъ застрѣлиться съ отчаянія. По выздоровленіи Анны, онъ и она, истомленные фальшивымъ положеніемъ, уѣзжаютъ въ Италію. Тутъ они, конечно, свободны. Но, съ ихъ привычкой къ безсодержательной жизни среди свѣтскихъ развлеченій, одиночество кажется тягостнымъ и гонитъ ихъ опять въ Петербургъ. Здѣсь, однако, имъ приходится распрощаться съ спокойствіемъ. Разныя униженія, какія достаются на долю Анны, выгоняютъ ихъ изъ столицы. Они поселяются въ одномъ изъ имѣній Вронскаго.

Никакія жертвы со стороны Анны не охлаждаютъ ее. Напротивъ, страсть ея воспламеняется пуще. Анна гордится тѣмъ, что отказалась отъ удобствъ, сулимыхъ разводомъ, въ которомъ мужъ готовъ принять вину на себя. Она не желаетъ развода по двумъ причинамъ. Во-первыхъ, въ случаѣ развода прибавилось-бы новое оскорбленіе ко всѣмъ тѣмъ, въ какихъ виновна она относительно Каренина. Во-вторыхъ, и это главное, Анна не хочетъ давать ни малѣйшаго повода къ тому, чтобы на ея чувство въ Вронскому пала тѣнь подозрѣнія въ какомъ-либо разсчетѣ. Межь тѣмъ Вронскій всѣми силами своей гордости добивается развода. Это разногласіе служитъ однимъ изъ источниковъ недоразумѣній между Анной и Вронскимъ.

Кромѣ того, въ уединенной жизни раскрывается вся фальшь положенія, вытекающаго изъ страсти, не сдерживаемой никакими нравственными преградами. Чувствуя, что ея единственное счастье въ мірѣ заключается въ любви Вронскаго, Анна каждодневно измѣряетъ температуру этой любви. Она ревнуетъ. При ея бездѣльѣ эти испытанія доставляютъ ей горьчайшія страданія. Она знаетъ, что Вронскій ради нея отказался отъ блестящей карьеры, и она не перестаетъ тревожиться мыслью о томъ, что не съумѣетъ наполнить его жизнь. Всякую его попытку заняться дѣломъ, развлечься -- она принимаетъ за признакъ скуки, сожалѣнія о связи и раскаянія. Вронскій, отдавшійся ей всей душой, страдаетъ отъ такихъ подозрѣній и, чтобъ не совсѣмъ подчиниться ревнивой тиранніи, временами пробуетъ воспротивиться.

Такъ доходитъ дѣло до того, что они, не переставая любить другъ друга, становятся въ непріязненныя отношенія. Начинаются ежедневныя непріятности, взаимныя неудовольствія, жаркія объясненія. Оба съ свѣтлыхъ и вольныхъ высотъ любви низспускаются въ удушливую темь какого-то озлобленія. Положеніе усложняется еще хуже вслѣдствіе несогласія Каренина на разводъ, когда Анна преодолѣваетъ свою гордость и уже сама проситъ о разводѣ.

Съ полученіемъ отказа, любовь Анны и Вронскаго, незамѣтно для нихъ самихъ, идетъ къ окончательному разрыву. Опасаясь такого конца, Анна невольно ускоряетъ его близость. Страсть Анны становится все себялюбивѣе и пламеннѣе, а любовь Вронскаго въ ея главахъ кажется все болѣе угасающей. "И помочь этому нельзя, рѣшаетъ Анна. У меня все въ немъ одномъ, и я требую, чтобъ онъ весь больше и больше отдавался мнѣ. А онъ все больше и больше хочетъ уйти отъ меня. Мы именно шли на-встрѣчу связи, а потомъ неудержимо расходимся въ равныя стороны. И измѣнить этого нельзя. Онъ говоритъ мнѣ, что я безсмысленно ревнива; но это неправда. Я не ревнива, а я недовольна. Но... еслибъ я могла быть чѣмъ-нибудь, кромѣ любовницы, страстно любящей однѣ его ласки; но я не могу и не хочу быть ничѣмъ другимъ. И а этимъ желаніемъ возбуждаю въ немъ отвращеніе, а онъ во мнѣ злобу -- это не можетъ быть иначе. Развѣ я не знаю, что онъ не сталъ-бы обманывать меня, что онъ не имѣетъ видовъ на Сорокину, что онъ не влюбленъ въ Кити, что онъ не измѣнитъ мнѣ? Я все это знаю, но мнѣ отъ этого не легче. Если онъ, не любя меня, изъ-за долга будетъ добръ, нѣженъ ко мнѣ, а того не будетъ, чего я хочу, да это хуже въ тысячу разъ даже, чѣмъ злоба! Это -- адъ, А это-то и есть. Онъ ужь давно не любитъ меня. А гдѣ кончается любовь, тамъ начинается ненависть..."

Вронскій, въ свою очередь, не переноситъ этихъ все возрастающихъ тревогъ. Онъ уѣзжаетъ къ своей матери, враждебно относящейся къ Аннѣ. Анна написала ему, но, не имѣя силъ ждать, сама ѣдетъ къ нему на-встрѣчу и со станціи шлетъ телеграмму. Но вотъ проходитъ поѣздъ, а Вронскаго нѣтъ. Лакей его подаетъ записку Аннѣ. Вронскій сухо отвѣчаетъ, что вернется. Тонъ письма истолковывается, какъ новое доказательство гибели любви. Въ жизни Анны не остается ничего притягательнаго. И цѣлый рядъ случайностей складывается такъ, что въ эту рѣшительную минуту она бросается подъ поѣздъ.

Аннѣ, отдавшейся на волю своей неудержимой страсти, досталась не только пытка несчастной женщины. Толстой съ одинаковымъ мастерствомъ рисуетъ и пытку ея, какъ матери. Отъ брака съ Каренинымъ Анна имѣла сына. Съ нимъ Она разлучена. Отъ связи съ Вронскимъ у нея есть дочь. По странной аномаліи она не любитъ этого ребенка. Ей кажется, что эта дѣвочка отняла ее отъ сына, заняла его мѣсто, завладѣла всѣми ея материнскими ласками, какихъ лишенъ сынъ. Анну, какъ мать, терзаетъ ревность. Когда разлученіе съ мужемъ сдѣлалось неизбѣжностью, Анна, правда, сперва привыкла къ мысли о томъ, что она должна отказаться отъ всего, что составляло ея прежнее счастье, и въ видѣ вознагражденія мужу отдать своего обожаемаго сына. Ей удавалось одно время усыпить чувство матери, замѣнить нѣжность въ сыну ласками къ дочери. Но, по возвращеніи въ Петербургъ изъ заграницы, мать пробудилась въ Аннѣ съ непомѣрной силой, и это еще больше увеличивало несчастье Анны.

Развязка романа съ эпиграфомъ -- "Мнѣ отмщеніе, и Азъ возданъ" -- внушила нѣкоторымъ критикамъ намѣреніе усмотрѣть въ этомъ самоубійствѣ своего рода вару, ниспосланную Аннѣ за ея измѣну мужу. Такое объясненіе совсѣмъ не рекомендуетъ сообразительности проницательныхъ критиковъ. Толстой какъ-будто нарочно устранилъ возможность подобнаго истолкованія эпиграфа. Въ романѣ есть и другія прелюбодѣянія. Княжна Бетси съ своимъ любовникомъ безнаказанно предается разврату. Стива Облонскій только тѣмъ и занимается. И, однако, всѣ эти господа безпечально здравствуютъ. Дѣло въ томъ, что внѣзаконная страсть, привязавшая Анну къ Вронскому,-- страсть искренняя, глубокая, даже, можно сказать, чистая по своей искренности и беззавѣтности, насколько можетъ быть чистой любовь, не знающая никакихъ преградъ нравственныхъ.

И какія испытанія достаются бѣдной женщинѣ за эту внѣзаконную связь! Какая глубокая печаль! Сколько непріятностей, сколько униженій, сколько невыносимой тоски является слѣдствіемъ этого фальшиваго положенія, и это положеніе въ концѣ концовъ становится настолько мучительнымъ, что изъ жалости въ Аннѣ, а не по злобѣ на нее, надо пожелать, чтобъ превратились ея душевныя терзанія. И, рѣшившись на самоубійство въ порывѣ отчаянія, помрачившаго ея разсудокъ, она наказала не себя, а Вронскаго, "воздавъ" ему за то, что своей холодностью онъ отнялъ всякій смыслъ отъ ея жизни, заключавшійся въ страстной любви.