Крейсеры "Громовой" и "Россія" по возвращеніи во Владивостокъ.
Извѣстія о боѣ и о судьбѣ "Рюрика", дошли до Владивостока раньше возвращенія крейсеровъ. Понятно,-- телеграфируетъ кореспондентъ "Нов. Вр." изъ Владивостока,-- съ какимъ тревожнымъ затираніемъ сердца въ городѣ ожидали отрядъ Іессена. Все было приготовлено для немедленнаго своза раненыхъ въ береговые госпитали. Крейсеры вошли на рейдъ утромъ 3-го августа. Все населеніе города высыпало на берегъ. Издали крейсеры имѣли свой обычный видъ, всѣ трубы и мачты цѣлы, только не доставало "Рюрика". До послѣдняго момента какъ-то не вѣрилось, что его нѣтъ. Ужасно было состояніе находящихся здѣсь семействъ нѣкоторыхъ офицеровъ "Рюрика"; между ними жена и дочь командира капитана перваго ранга Трусова, жены старшаго механика Аванова и доктора Солухи. На "Рюрикѣ" было слѣдующіе офицеры, кромѣ вышеуказанныхъ: старшій офицеръ капитанъ второго ранга Хлодовскій, одинъ изъ самыхъ выдающихся офицеровъ русскаго, флота, онъ долженъ быль пойти за "Рюрикѣ" въ послѣдній разъ, такъ какъ ему предстояло назначеніе на высшую должность, и если бы крейсера простояли во Владивостокѣ еще нѣсколько дней, онъ былъ бы уже замѣненъ другимъ; минный офицеръ лейтенантъ Зениловъ, артиллерійскій офицеръ лейтенантъ Ивановъ 13, вахтенный начальникъ лейтенантъ Постельниковъ, ревизоръ мичманъ Плазовскій, вахтенные начальники: лейтенантъ баронъ Штакельбергь и мичманъ Ханыковъ, вахтенные офицеры: лейтенантъ Бергъ, мичманы: Платоновъ, Ширяевъ, баронъ Шиллингъ и Терентьевъ; старшій штурманъ капитанъ Садовъ, младшіе штурманы -- прапорщики запаса Арошидзе и Амерштейнъ; младшіе механики: Тонъ, Марковичъ и Гейне; младшій врачъ Брауншвейгъ, шкиперъ Анисимовъ, комиссаръ Крузманъ, іеромонахъ о. Алексѣй, 85 унтеръ-офицеровъ и 700 нижнихъ чиновъ, всего 812 человѣкъ. Старшій артиллерійскій офицеръ крейсера "Рюрикъ" лейтенантъ Бартошевичъ передъ самымъ уходомъ былъ списанъ на берегъ для леченія и находится во Владивостокѣ.
По мѣрѣ того какъ крейсера подходили ближе, начали вырисовываться поврежденія: вырванные куски дымовыхъ трубъ съ висящими кругомъ клочьями желѣзныхъ листовъ, пробитыя насквозь мачты, мостики и вентиляторы, похожіе на рѣшето, бѣлыя пятна на корпусѣ, гдѣ горячими газами при разрывѣ снарядовъ сожгло черную краску. Потомъ можно было разглядѣть рядъ зіяющихъ въ борту пробоинъ; на кормѣ растянуты тенты, очевидно, для раненыхъ. На "Громобоѣ" особый тентъ и подъ нимъ кресло, на которомъ въ бинокль можно разглядѣть раненаго командира; на мостикѣ "Россіи" былъ виденъ офицеръ съ обвязанной головой -- это флагманскій штурманъ лейтенантъ Ивановъ, раненый въ голову, оставшійся въ строю и исполнявшій весь обратный путь свою трудную и отвѣтственную обязанность.
Какъ только крейсеры стали на якорь, ихъ окружили портовые пароходы съ баржами приспособленными для перевозки раненыхъ и на которыхъ находился многочисленный медицинскій персоналъ. Свозка раненыхъ началась немедленно, начиная съ тяжелыхъ. Медленно потянулись по трапамъ безконечные ряды носилокъ, бережно передаваемыхъ на баржи, гдѣ онѣ раскладывались длинными рядами. И во всей этой массѣ раненыхъ не слышно было ни одного стона, ни одной жалобы. Изъ убитыхъ привезенъ сюда только старшій офицеръ "Россіи" капитанъ 2-го ранга Берлинскій; тѣло его покоилось въ гробу, у судового образа Спасителя, у котораго стекло и рама разбиты осколками снарядовъ, но самъ образъ невредимъ. Гробъ былъ покрыть флагомъ съ Андреевскимъ крестомъ; на немъ большія пятна крови, такъ какъ этимъ же флагомъ былъ покрытъ Берлинскій послѣ того, какъ былъ убитъ. Всѣ остальные убитые были похоронены въ морѣ. Эта печальная церемонія была совершена вечеромъ въ день боя. Каждый убитый офицеръ и матросъ были зашиты въ койку, въ ногахъ положенъ тяжелый грузъ. Длинные бѣлые ряды коекъ съ останками павшихъ товарищей были окружены оставшимися въ живыхъ, горячо молившимися во время краткаго отпѣванія. Но вотъ замерли послѣднія слова молитвы, и бѣлыя койки начали тихо одна за другой скользить по наклонной доскѣ въ море; медленно приспустили кормовой флагъ гордо развѣвавшійся на своемъ мѣстѣ во время боя; раздался прощальный салютъ и все было кончено. Павшіе были преданы водѣ, живые спѣшили въ родной портъ, чтобы набраться новыхъ силъ и вновь ударить на врага.
Во время своза раненыхъ крейсеры посѣтилъ адмиралъ Скрыддовъ. Онъ благодарилъ офицеровъ и команды за блестящее молодецкое дѣло. Команды имѣли очень бодрый, оживленный видъ; нельзя было подумать, что эти люди почти только-что выдержали настоящій адъ. Они весело встрѣчали своего любимаго начальника и радостно отвѣчали на его привѣтствія. Въ палубахъ уже было все прибрано и вымыто, только широкія бѣлыя полосы известки показывали мѣста, гдѣ еще такъ недавно лилась рѣкой русская кровь; впрочемъ слѣды ожесточеннаго боя на каждомъ шагу: разбитыя шлюпки, исковерканныя пушки, огромныя пробоины въ бортахъ. Издали они казались такими маленькими, а вблизи въ нихъ можно было пролѣзть. Многія каюты совершенно разрушены и ихъ хозяева лишились всего своего имущества. У одного офицера на "Россіи" каюта, служившая спальней, была темная изъ-за отсутствія въ ней илюминатора; теперь въ ней масса свѣта благодаря непріятельскому снаряду, который, пройдя бортъ, влетѣлъ въ шкапъ съ платьемъ и тамъ разорвался. Платье конечно все обращено въ клочки, но все остальное въ каютѣ совершенно цѣло: на большомъ зеркалѣ ни одной царапины; на письменномъ столѣ всѣ мелочи, портреты -- все не тронулось съ мѣста. Вотъ другая часть корабля, въ которой потолокъ и стѣны сплошь покрыты копотью. Здѣсь былъ сильный пожаръ и сгорѣло живьемъ восемь человѣкъ. Картина разрушенія полная и вдругъ какимъ то чудомъ на стѣнѣ уцѣлѣлъ отрывной календарь, только углы листковъ немного обуглились.На "Громобоѣ" снарядъ влетѣлъ въ каютъ-компанію, разбилъ всю мебель, а клѣтка съ попугаемъ цѣла. Кореспонденть узналъ многія потребности и отдѣльные эпизоды боя. Всѣ въ восторгѣ отъ качествъ русскаго матроса; люди безропотно умирали, безъ всякаго приказанія замѣняя выбывшихъ товарищей; особенно тяжело было сражаться на верхней палубѣ, ничѣмъ не защищенной; каждый попавшій снарядъ, разрываясь на тысячи осколковъ, вырывалъ много жертвъ. Въ самомъ началѣ боя вся верхняя палуба оказалась залитой кровью и покрытой трупами. Прислуга у верхнихъ орудій нѣсколько разъ мѣнялась. Въ противоположность этому на "Громобоѣ" въ броневыхъ казематахъ всѣ люди остались цѣлы и до конца боя могли стрѣлять, такъ какъ уцѣлѣли пушки. Могущество и необходимость брони сказались въ полной мѣрѣ; только то и уцѣлѣло, что было защищено броней. Большія потери въ людяхъ на "Громобоѣ" всѣ произошли на верхней открытой палубѣ; ударяясь о броню, снаряды не причиняли кораблю никакого вреда. На "Громобоѣ" общій восторгъ возбуждалъ геройское поведеніе командира капитана 1-го ранга Дабича. Съ начала боя онъ стоялъ открыто на верхнемъ мостикѣ; будучи раненъ въ спину, онъ сейчасъ же послѣ перевязки вновь вступилъ въ командованіе. По настоянію окружающихъ, онъ занялъ теперь мѣсто въ боевой рубкѣ; не прошло нѣсколькихъ минутъ, какъ разорвался около боевой рубки снаряды; осколки снизу отразились на выступающіе края крышки броневой рубки и влетѣли внутрь черезъ одинъ изъ просвѣтовъ, устроенныхъ для наблюденія за горизонтомъ. Этими осколками были убиты находившійся въ рубкѣ лейтенантъ Болотниковъ и оба рулевыхъ; ранены лейтенанты Билькенъ и Дьячковъ и раненъ вновь въ грудь и голову капитанъ 1-го ранга Дабичъ. Больше въ рубкѣ никого не было -- всѣ были выведены изъ строя. Кораблемъ некому было править; тогда тяжело раненый командиръ самъ всталъ на рулевое колесо и продолжалъ править кораблемъ, пока не явился запасный рулевой. Во время перевязки Дабичъ узналъ, что вторичная его рана удручающе повліяла на команду. Поэтому, не смотря на сильную слабость, сейчасъ же послѣ перевязки Дабичъ пошелъ по палубамъ и казематамъ, показывая, что онъ живъ, ободряя ихъ словами: "Смотрите, я живъ, братцы. Бейте японца, не жалѣйте". Громовое "ура" сопровождало командира по всему кораблю. На "Россіи" командиръ капитанъ 1-го ранга Андреевъ, когда ему доложили, что изъ 20 крупныхъ орудій только три могутъ продолжать стрѣльбу, самымъ хладнокровнымъ образомъ приказалъ минному офицеру лейтенанту Рейну заложить подрывные патроны и все приготовить для потопленія корабля, не допуская даже мысли, что русскій корабль, лишившійся въ бою артиллеріи, могъ иначе поступить, какъ не быть затопленнымъ. Болѣзненный, нервный въ обыкновенное время человѣкъ, въ бою онъ выказалъ необыкновенное хладнокровіе и между распоряженіями весело разговаривалъ съ прислугой вблизи находившихся орудій, чѣмъ сильно поддерживалъ бодрое настроеніе. Помощникъ его, старшій офицеръ капитанъ 2-го ранга Берлинскій былъ убитъ наповалъ осколкомъ снаряда, попавшимъ ему въ голову въ самомъ началѣ боя, когда онъ стоялъ рядомъ съ командиромъ. Особенно отличились на "Россіи" лейтенантъ Моласъ и прапорщикъ запаса Груздевъ. Непріятельскій снарядъ, влетѣвшій въ то помѣщевіе, въ которомъ орудіями командовалъ Моласъ, разорвался около нѣсколькихъ приготовленныхъ зарядовъ и зажегъ ихъ; вслѣдъ за этимъ влетѣлъ еще одинъ снарядъ крупнаго восьмидюймоваго калибра и разбросалъ уже горѣвшіе заряды. Пожаръ распространился съ ужасающей быстротой по всему помѣщенію, у всѣхъ орудій горѣлъ порохъ, горѣли стѣны, горѣлъ потолокъ. Наконецъ огонь добрался до нѣсколькихъ зарядовъ, которые не были еще откупорены, а потому произошелъ сильный взрывъ, страшнымъ движеніемъ газовъ разбросавшій всѣхъ находившихся здѣсь людей, какъ щепки. Лейтенантъ Моласъ счастливо былъ выброшенъ въ дверь на верхнюю палубу и благодаря тому, что упалъ на нѣсколько лежавшихъ рядомъ труповъ, остался живъ, отдѣлавшись только сильнымъ ушибомъ; другіе, менѣе счастливые, ударились о стѣнки и моментально сгорѣли. Изъ двери валилъ дымъ и вырывалось пламя, однако Моласъ, собравъ нѣсколько попавшихся подъ руку людей, позабывъ о своемъ ушибѣ, безстрашно бросился съ ними въ горѣвшее помѣщеніе, чтобы потушить пожарь и выбросить еще нѣсколько невзорвавшихся зарядовъ, которые могли взорваться каждую секунду. Тутъ онъ увидѣлъ, что и съ другой стороны подоспѣла помощь: снизу пробрались черезъ люкъ въ горѣвшее помѣщеніе прапорщикъ Груздевъ, боцманъ и двое трюмныхъ. У нихъ въ рукахъ были уже шланги отъ помпъ, изъ которыхъ сильной струей лила вода; они поочередно направляли струи воды другъ на друга, чтобы не загорѣться и не задохнуться, а затѣмъ на яростно бушевавшій огонь. Видя, что тушеніе пожара идетъ хорошо, Моласъ со своими людьми началъ выбрасывать заряды и собственноручно выбросилъ ихъ нѣсколько штукъ, не обращая вниманія на то, что каждый изъ нихъ могъ взорваться у него въ рукахъ. Еще нельзя не указать на подвигъ артиллерійскаго квартирмейстера Фоминыхъ: въ самомъ началѣ боя онъ былъ раненъ въ голову и въ обѣ руки и очень серіозно, однако сейчасъ послѣ перевязки вновь появился въ батареѣ, имѣя обѣ руки забинтованными и на перевязкѣ онъ хладнокровво ходилъ отъ одного орудія къ другому, поправлялъ прицѣлку, не позволялъ торопиться и стрѣлять зря, указывалъ, какъ исправлять поврежденія, и такъ продержался до конца боя, причемъ своей опытностью и познаніями принесъ много пользы, особенно при исправленіи орудій. Вообще случаевъ стойкости, храбрости и самоотверженія масса; всѣхъ ихъ не перескажешь, и этотъ пятичасовой бой противъ втрое сильнѣйшаго непріятеля вновь подтвердилъ превосходныя качества нашего личнаго состава. Бой этотъ навсегда останется выдающимся въ исторіи военныхъ флотовъ.
По новѣйшимъ свѣдѣніямъ изъ Владивостока наши крейсера уже приведены въ боевую готовность. Офицеры и экипажъ пополнены. Надо отмѣтить фактъ, что когда стали въ сибирскомъ экипажѣ отбирать пришедшихъ изъ запаса для замѣны убитыхъ на крейсерахъ, не было положительно отбоя отъ желающихъ; всѣ на перерывъ просились, чтобы ихъ взяли. Эта черта прямо трогательна въ вашемъ простомъ народѣ, вѣдь это люди пришедшіе изъ запаса; почти всѣ они имѣютъ семью, они только видѣли, какая опасность имъ грозитъ, вся эта масса раненыхъ у нихъ на глазахъ и все таки рвутся въ бой. Единственное, что ими руководитъ, это любовь къ родинѣ, чувство долга передъ нею, желаніе посчитаться съ ея врагами. Какъ не преклоняться передъ такими высокими качествами!