Остальныя двѣ роты прикрытія держались еще нѣкоторое время. Когда капитанъ Петкевичъ, командиръ одной изъ двухъ ротъ былъ взять въ плѣнъ, а подпоручикъ Ждановъ, смѣнившій его былъ убить, ротами командовалъ командиръ другой роты заурядъ-прапорщикъ Лабунецъ. Но и онъ былъ раненъ. Роты принялъ фельдфебель Черкашинъ, отведшій жалкіе остатки ихъ къ резерву...
Умерли батареи... Въ разныхъ позахъ, сидя, лежа, прислонившись къ облитымъ кровью и мозгомъ орудіямъ, лежали ихъ славные защитники. Немногіе изъ нихъ дышали. Ихъ добивали, проламывыя черепа озвѣрѣлые, позабывшіе долгъ солдата японцы. Солнце всходило красное, будто омоченное людскою кровью. Мертвая тишина царила кругомъ. И цѣлый день стояли мертвыя батареи, обстрѣливаемыя съ обѣихъ сторонъ нашими и японцами. Упорный бой кипѣлъ по всей линіи...
Охотничья команда въ дѣйствіяхъ противъ японцевъ.
Начальникъ одной изъ охотничьихъ командъ, причинившихъ столько безпокойства японцамъ, такъ описываетъ свой поискъ, предпринятый для того, чтобы захватить плѣнныхъ.
Сторожевое охраненіе японцевъ и ихъ расположеніе нами было изучено. Впереди ихъ окоповъ протянуты проволочныя загражденія и засѣка: въ загражденіи стоить часовой, а гдѣ искуственныхъ препятствій нѣтъ, тамъ часовой становится шагахъ въ 40 или 50 впереди, а иногда и въ 10.
Въ ночь съ 17-го на 18-е ноября рѣшено было всею командой, усиленной до 200 человѣкъ добыть плѣнныхъ; намъ предстояло броситься на люнетъ главной японской позиціи и дѣйствовать одними штыками безъ выстрѣла. Предварительно въ теченіе двухъ ночей мы отлично изучили подступы къ люнету противъ котораго расположена одна изъ нашихъ ротъ, и подползли къ нему на 150 шаговъ, но въ темнотѣ не могли замѣтить препятствій у самого люнета и, конечно, это обстоятельство не мало насъ безпокоило.
Ночь была темная, мы перешли рѣчку по льду и начали безъ шума подвигаться на сопку, а затѣмъ должны было, спустившись ползкомъ, достигать люнета. Вслѣдствіе большой крутизны мы, поднимаясь на сопку, часто отдыхали. Но спускаться ползкомъ намъ не удалось: отъ сильнаго психическаго возбужденія мы пошли впередъ бѣгомъ, пригнувшись. До люнета осталось только 70 шаговъ, когда раздался выстрѣлъ часового, за которымъ затрещали изъ ружей съ японскаго поста. Пули съ рѣзкимъ свистомъ высоко летѣли надъ вашими головами. Тогда мы съ крикомъ "ура" бросились впередъ. Меня чуть не сшибъ съ ногъ смертельно раненый въ животъ унтеръ-офицеръ. Японскій постъ, выдвинутый передъ окопомъ на 20 шаговъ, былъ мигомъ сметенъ нашими штыками. А затѣмъ на пути къ окопу мы встрѣтили проволочныя загражденія. На поданный сигналъ отступать не явилось охотниковъ, храбрые солдаты бросились на проволочное загражденіе, ища прохода. Между тѣмъ японцы, взобравшись на брустверъ, подняли жестокую пальбу; но выстрѣлы ихъ были мало дѣйствительны. Наконецъ, охотниками найденъ проходъ, человѣкъ 20 врываются въ окопъ и работаютъ штыками въ землянкѣ... Вдругъ раздаются одинъ за другимъ три страшныхъ взрыва фугасовъ. Второй взрывъ былъ такъ близокъ отъ меня, что меня огрѣло горячимъ воздухомъ... Всѣ бросились вправо и мгновенно очистили окопъ, унося съ собою раненыхъ. Отъ фугасовъ погибло нѣсколько охотниковъ, ворвавшихся по тропинкѣ (продѣланной къ посту). Японцы бросали ручныя гранаты.