Наши плѣнные въ Японія.
Въ "Рус. Вѣд." въ писькѣ изъ Пекина сообщаются данныя о тяжеломъ положеніи нашихъ плѣнныхъ въ Японіи. Корреспондентъ пишетъ:
"О плавающихъ, путешествующихъ, недугующихъ, страждущихъ, плѣненныхъ",-- кто изъ русскихъ людей, посѣщающихъ храмы, не слыхалъ много разъ въ своей жизни этого молитвеннаго возглашенія? Въ настоящее тяжкое для русскаго народа время этотъ молитвенный призывъ долженъ особенно глубоко проникать въ сердце каждаго, ибо у каждаго, во всѣхъ слояхъ общества, есть кто-нибудь родной, близкій, другъ, знакомый среди плавающихъ, недугующихъ, плѣненныхъ. У кого теперь изъ русскихъ не болитъ душа? Возвращающихся съ полей битвы страдальцевъ мы видимъ и слышимъ, мы отзываемся на ихъ страданія горячимъ участіемъ; но страдальцевъ-плѣнныхъ, изъ которыхъ тоже многіе больны и ранены, оторваны отъ родины, отъ друзей, заброшены въ среду враждебнаго народа, лишены даже возможности за далью разстоянія подать свой голосъ, лишены всякаго участія, всякаго ободряющаго русскаго слова, помнимъ ли мы? Идемъ ли мы и къ нимъ съ дружескимъ ободряющимъ словомъ, съ дружной поддержкой къ ихъ лишеніямъ, нуждамъ, страданіямъ?.. Не забыли ли мы, русскіе, о нашихъ братьяхъ, находящихся въ плѣну? Я былъ убѣжденъ, что нѣтъ. Я могъ только думать, что они, оторванные отъ Россія, нуждаются въ русской книгѣ, въ русской газетѣ, въ общеніи мысли съ русской мыслью. Съ этой цѣлью я послалъ изъ Пекина плѣнному подполковнику Юліану Юліановичу Бѣлозору, бывшему до моего возвращенія въ Пекинъ въ 1902 году командиромъ охраннаго русскаго отряда, раненому во время цзинь-чжоускаго боя и взятому въ плѣнъ, связку газетъ и письмо. Письмо и газеты я послалъ 20-го августа по японской почтѣ изъ Пекина, причемъ японскій чиновникъ, очень любезно принявшій мою посылку, сообщилъ мнѣ, что пути до Натцуямы, гдѣ находится плѣнный Ю. Ю. Бѣлозоръ, всего 10 дней. Я съ нетерпѣніемъ ждалъ отвѣта, такъ какъ спросилъ Ю. Ю. Бѣлозора, не нуждаются ли въ чемъ насущномъ наши плѣнные. И вотъ я получилъ слѣдующее отвѣтное письмо, на конвертѣ котораго стоить штемпель: Токіо, 6 Dec. 1904. Japon. Bureau de renseignements sur les prisoners de guerre.
3-го ноября (22-го октября). Г. Матцуяма.
"Нѣсколько дней тому назадъ я получилъ ваше письмо отъ 20-го августа, а сегодня выдали мнѣ присланные вами 15 нумеровъ Русскихъ и Петербургскихъ Вѣдомостей.
На меня и на моихъ товарищей по заключенія ваше письмо произвело отрадное впечатлѣніе; вы -- первый изъ русскихъ, который, не имѣя между плѣнными ни родныхъ, ни знакомыхъ, вспомнилъ про нихъ. За газеты большое спасибо. Несмотря на значительную ихъ давность, все въ нихъ для насъ интересно и ново. Будемъ очень рады, если пришлете еще. Многіе офицеры съ охотой занялись бы изученіемъ языковъ. Оказали бы большую услугу, если бы раздобыли и прислали самоучители французскаго и нѣмецкаго языковъ Туссена и Лангеншейда или хотя бы другихъ авторовъ. Англійскій самоучитель мы случайно раздобыли. Вынужденное бездѣлье, частые щелчки по самолюбію и особая забота яко-бы о нашей безопасности, подобно той заботѣ, которую испытываютъ ваши путешественники по Владиміркѣ, ложатся на насъ, офицеровъ, тяжелымъ нравственнымъ гнетомъ. Но во всякомъ случаѣ положеніе офицеровъ нельзя сравнить съ тѣмъ, что приходится на долю несчастныхъ солдатъ, особенно раненыхъ. Находясь пять мѣсяцевъ въ госпиталѣ, я измучился видомъ этихъ несчастныхъ людей. На выцвѣтшихъ отъ страданій главахъ застыла тупая, безысходная тоска. Многихъ изъ нихъ страшно мучитъ позоръ плѣна. Со слезами на глазахъ нѣкоторые говорили мнѣ, что имъ стыдно будетъ возвращаться въ свои деревни. Я ихъ, конечно, старался успокоить, говоря, что они совершенно не виноваты и что только благодаря особымъ обстоятельствамъ они были оставлены своими товарищами на полѣ. Все то, что хоть сколько-нибудь могло бы облегчить участь этихъ страдальцевъ, у васъ, конечно, отсутствуетъ.
Иногда простая затяжка табаку для нихъ является несбыточнымъ мечтаніемъ. Многіе изъ офицеровъ дѣлятся съ ними послѣднимъ, но вѣдь это -- капля въ морѣ. Прочтя въ присланныхъ вами газетахъ, съ какимъ вниманіемъ и участіемъ наше общество относится къ раненымъ, имѣвшимъ счастье попасть въ свои госпитали, мнѣ еще больнѣе стадо за плѣнныхъ. Какой злой ироніей повѣяло отъ замѣтки въ "Петербургскихъ Вѣдомостяхъ отъ 19-го іюля (No 195), гдѣ между прочимъ говорится, что департаментомъ желѣзнодорожныхъ дѣлъ разрѣшена перевозка на льготныхъ условіяхъ пожертвованій для военно-плѣнныхъ. Наше общество, видимо, не особенно обезпокоило желѣзныя дороги своими пожертвованіями. Не красна также жизнь нижнихъ чиновъ, взятыхъ въ плѣнъ здоровыми и выписанныхъ изъ госпиталя. Посѣщать ихъ нельзя, но видѣть мелькомъ приходится. Костюмъ ихъ несмотря на сезонъ сильно приближается къ прародительскому, наружный видъ подробно описанъ на страницахъ Горькаго или Дорошевича. Прочтя мое письмо, вы, вѣроятно, съ недоумѣніемъ вспомните напечатанныя въ газетахъ нѣсколько писемъ изъ плѣна въ довольно розовомъ цвѣтѣ. Явленіе это объясняется прежде всего тѣмъ, что правилами о нашей корреспонденціи запрещается писать все то, что можетъ огорчить родныхъ. P. S. Одинъ изъ офицеровъ проситъ указать ему на солидный трудъ на англійскомъ языкѣ по описанію Китая и Японіи (фамиліи авторовъ и гдѣ можно достать). Если найдете удобнымъ, пошлите это письмо куда-нибудь въ печать".
Письмо подполковника Ю. Ю. Бѣлозора является нелицепріятнымъ свидѣтелемъ нерадѣнія нашего общества о плѣнныхъ,-- нерадѣнія, происшедшаго только отъ того, что никто не указалъ на дальнихъ страдальцевъ. Для многихъ плѣнъ тяжелѣе ранъ, многіе предпочли бы смерть плѣну, особенно изъ тѣхъ, которые взяты въ плѣнъ здоровыми, а не ранеными.
Я получилъ письмо подполковника Бѣлозора въ Пекинѣ 9-го декабря, а 13-го уже отправилъ двѣ посылки съ одеждой и бѣльемъ. То же самое будетъ и въ Россіи, когда дойдетъ туда вѣсть о нуждахъ плѣнныхъ. Правда, насъ, русскихъ, въ Пекинѣ -- только одна капля, да еще и капля-то не однородная...