-- Да вотъ, смотрите по моей рукѣ, чернѣютъ.
Какъ будто и въ самомъ дѣлѣ въ одномъ мѣстѣ темная ночь еще темнѣе.
-- Видите что-нибудь, Владиміръ Михайловичъ?
-- Какъ будто! Да пойдемте, посмотримъ.
-- Идетъ! Право на бортъ... Не давай катиться... Такъ держать...
Влѣзъ на рубку, чтобы труба катера не мѣшала смотрѣть. Морозовъ поддерживаетъ меня. Проходитъ нѣсколько минутъ напряженнаго вниманія. Исчезли всѣ страхи и безпокойства, въ головѣ лишь одна мысль: "есть ли миноносцы или нѣтъ?".. Впереди ничего не видно. Должно быть, ошиблись -- опятъ померещилось. Что жъ, надо ложиться на старый курсъ.
-- Ахъ! какъ-то особенно глубоко вздохнулъ рулевой.
Въ этотъ моментъ лучъ прожектора Крестовой горы былъ направленъ на насъ, но до катера не хваталъ и, упираясь въ воду, давалъ въ воздухѣ отблескъ -- свѣтлое пятно. На этомъ пятнѣ между нами и прожекторомъ точно призракъ стоялъ контуръ большого миноносца. Совсѣмъ близко -- видны трубы, мачта, будто вырѣзанныя изъ черной бумаги.
Отвели лучъ, и опять все скрылось; кругомъ только темная ночь и плещутся волны, заглушая стукъ винта. Сомнѣній, однако, нѣтъ, положили немного право руля, прибавили ходу. Прошло нѣсколько десятковъ секундъ -- время тянется убійственно медленно.
-- Ваше благородіе, да ихъ трое.