-- Та пхоу ю? (Пушки есть?)
-- Пу тун... (не понимаю), тянетъ въ носъ мой собесѣдникъ.
-- Какой ты братецъ чудакъ, не понимаешь. Та пхоу ю? коверкалъ я, -- понимаешь: та пхоу, надсѣдался я и мимикой воспроизводилъ орудійный выстрѣлъ, крича пу-уу-у...
-- Тун, зжи дею! (Понимаю, знаю!) въ свою очередь кричитъ обрадованный китаецъ н прибавляютъ: ю, ю! (т.-е. есть, есть).
"Непріятное извѣстіе", подумалъ я.
--- Дэ сое та пхоу Инкоу? (Сколько пушекъ въ Инкоу?) не отсталъ я отъ китайца.
-- Ши лю. (Шестнадцать).
Положимъ, у насъ двадцать двѣ, но все же было бы лучше, если бы японскихъ пушекъ въ Инкоу не было. А можетъ быть вретъ каналья. Такъ или иначе, но я позволю себѣ утверждать, что нашъ отрядъ ожидалъ и разчитывалъ встрѣтить въ Инкоу японскія горныя пушки.
Въ два часа дня генералъ Самсоновъ собралъ командировъ отдѣльныхъ частей своей колонны и посвятилъ ихъ въ планъ атаки Инкоу. Въ три часа мы наконецъ тронулись шагомъ впередъ, а въ четыре часа, верстахъ въ шести отъ Инкоу, снова остановились и построили резервную колонну. Состоявъ немного, снова двинулись. Передъ нами открылась равнина, верстахъ въ пяти на юго-востокъ показался паровозъ, тащившій нѣсколько платформъ. Двѣ забайкальскія батареи тотчасъ же вынеслись на позицію и въ 4 часа 12 минуть открыли огонь по поѣзду. Паровозъ значительно прибавилъ ходу. Ровно черезъ тринадцать минуть со стороны желѣзной дороги послышались взрывы. Это наши подрывники кавказской бригады взорвали полотно желѣзной дороги.
Опоздали, какая досада! подумалъ каждый изъ насъ. Немного раньше и поѣздъ нарвался бы. Теперь онъ благополучно проскочилъ въ Инкоу; говорятъ, въ немъ привезли изъ Хайчѳна пѣхоту. Весьма вѣроятно, что въ открытыхъ платформахъ японцы пострадали отъ забайкальской шрапнели.