Въ 6 часовъ 25 минутъ отъ генерала Мищенки пріѣхалъ офицеръ и передалъ генералу Самсонову, что начальникъ отряда приказалъ отправить три эскадрона къ станціи и выслать охотниковъ для наблюденія за дѣйствіями спѣшенныхъ частей полковника Хоранова. На лѣвомъ флагѣ въ это время послышалась ружейная пальба.
Генералъ Самсоновъ попросилъ къ себѣ командира Нѣжинскаго драгунскаго полка и отдалъ ему приказаніе выслать къ станціи эскадроны, согласно указаній генерала Мищенки.
Въ 7 часовъ 15 минутъ со стороны станціи послышалась ружейная трескотня. Начали. Что-то у нихъ теперь? Но вотъ раздалось ура! Огонь прекратился, смолкло и ура. Черезъ десять минуть снова раздалась ружейная трескотня, было нѣсколько выдержанныхъ залповъ, но больше ружейный огонь имѣлъ безпорядочный характеръ. Пулеметовъ не было слышно и вѣрнѣе всего, что ихъ въ Инкоу не было.
-- Значить, отбиты, замѣтилъ кто-то,-- опять ружейная пальба, пойдутъ въ атаку еще разъ.
Выславъ нѣжинцевъ къ станціи, генералъ Самсоновъ получилъ приказаніе отступать согласно диспозиціи. Бой на станціи понемногу замиралъ. Временами слышны были какъ-бы взрывы патроновъ. Ночь была свѣтлая, но какая-то мглистая. Мы медленно вытянулись на сѣверъ, при чемъ генералъ Самсоновъ со своимъ штабомъ слѣдовалъ съ аріергардомъ.
Результата боя мы еще не знали. Пронеслась тревожная вѣсть, что у насъ большія потери и что раненъ полковникъ Сергѣй Петровичъ Ванновскій. Не хотѣлось вѣрить въ неудачу; успѣхъ самъ просился къ намъ въ руки, несмотря на медленность нашего движенія. Тяжело было отходить отъ Инкоу, это чувство передалось всѣмъ: шутки, разговоры замолкли, каждому хотѣлось вѣрить, что ваша задача будетъ исполнена. Тяжелая, непріятная это была ночь...
30-го декабря 1904 г.
Итакъ около половины восьмого вечера по приказанію ген.-адъютавта Мищенки мы тронулись отъ Инкоу согласно диспозиціи по большой дорогѣ на сѣверъ. Бой спѣшенныхъ частей у станціи затихалъ, имъ приказано было отходить также по большой дорогѣ. Высланные изъ колонны ген.-маіора Самсонова три эскадрона Нѣжинскаго драгунскаго полка прикрыли ихъ и помогали вывести раненыхъ и убитыхъ. Японцы не преслѣдовали. Ночное движеніе колонны ген.-маіора Самсонова, несмотря на удивительный порядокъ, введенный въ ней съ перваго дня набѣга, было сразу затруднено. Отойдя всего какую нибудь версту отъ позиціи, колонна была остановлена, ей пересѣкла дорогу колонна ген.-маіора Абрамова. Выждавъ болѣе получаса, тронулись дальше. Чрезъ каждыя 2--10 минутъ тыкались и останавливались, то и дѣло впереди происходили задержки. Какіе то всадники мелкой типичной забайкальской рысцой перегоняли васъ. По всей вѣроятности это были высланные впередъ для занятія ночлеговъ. Во всякомъ случаѣ такой одиночный порядокъ слѣдованія нельзя призвать подходящей формой въ особенности при отходномъ движеніи. Безцеремонность этихъ одиночныхъ всадниковъ доходила до того, что въ узкихъ мѣстахъ дороги, гдѣ не было обочинъ, эти джигиты пробирались между отдѣленіями, шедшихъ по шести въ прекрасномъ порядкѣ, драгунъ, толкались, пыхтя своими несносными трубками.
Я не могу не подчеркнуть дисциплинированности драгунскихъ частей: ими ночью почти такъ же легко управлять, какъ и днемъ. Это обстоятельство еще рельефнѣе обрисовалось, когда мы пришли въ деревнѣ, въ которой предполагали ночевать. Деревня оказалась занятой частями другой колонны. Вдали селенія стояли сотни, дожидавшіяся, когда для нихъ очистится мѣсто. Скопленіе вьючныхъ лошадей, спѣшенныхъ людей, озабочивающихся устройствомъ ночлега, ночь совершенно застопорили ваше движеніе. Генералъ Самсоновъ повелъ свою колонну стороной; пришлось преодолѣть оврагъ, перейти небольшую рѣчку, ледъ которой проваливался, и потомъ опять выбираться на дорогу между биваками. Не смотря на ночь, на препятствія и мѣста, гдѣ приходилось пробираться по одному, драгунская колонна не разорвалась и по выходѣ на большую дорогу живо возстановила походную колонну и продолжала свое движеніе дальше къ с. Хунципхау въ томъ же прекрасномъ порядкѣ, какъ и раньше съ перваго шага отъ позиціи.
По дорогѣ той дѣло попадались вьючныя сѣдла. Очевидно, набитой спинѣ мула или вьючной лошаденки уже не подъ силу было тащитъ на себѣ что-либо, на другую лошадь навьючивать погонщику было лѣнь, а потому, ни что-же сумняшеся, онъ снималъ и бросалъ вьючное сѣдло тутъ же на дорогѣ. Положимъ, китайскіе вьюки стоили не дорого (5--7 рублей), но все же это былъ очевидный упрекъ тому, зачѣмъ мы потащили за собой и мучили полторы тысячи вьючныхъ животныхъ.