Наконецъ, мы догоняемъ колонну Абрамова,-- оказывается, мы забрали слишкомъ на западъ, и колонна съ транспортами и ранеными очутилась правѣе насъ. Насъ останавливаютъ и водворяютъ на мѣсто.
Но 1-е января былъ особенно злосчастный день и этимъ не кончились злоключенія нашей колонны. Идемъ убійственно медленно,-- транспортъ съ ранеными не позволяетъ средней колоннѣ идти быстрѣе, а мы равняемся на нее. Уже темно, а мы все не можемъ дойти до деревни, назначенной для ночлега. Наконецъ подходимъ и останавливаемся. Офицеръ-ординарецъ отъ батареи, ѣхавшій все время впереди, возвращается и весело сообщаетъ намъ:
-- А мы-то не хуже японцевъ сигнализируемъ фонарями!
-- Какъ сигнализируете? Кому?
-- Колонны между собой переговариваются фонарями. Мы махнемъ фонаремъ два раза, средняя колонна -- два раза. Они махнутъ,-- мы отвѣчаемъ.
Я не сталъ разспрашивать, такъ какъ былъ слишкомъ утомленъ, хотя усомнился, потому что изъ опыта знаю, что всѣ наши импровизаціи бываютъ весьма неудачны. Спать хочется страшно, а насъ все держатъ въ полѣ. Иду въ штабъ, чтобы узнать въ чемъ же дѣло. Оказывается, потеряна связь со средней колонной!
-- Кому же вы сигнализировали фонарями?
-- Никто ни понимаетъ, какъ это могло случиться.
Часамъ къ одиннадцати ночи мы, наконецъ размѣстились по фанзамъ и тотчасъ-же улеглись спать. Вмѣстѣ съ тѣмъ приказано было разсѣдлать лошадей, которыя всѣ эти дни не имѣли отдыха и выбились изъ силъ
Ровно въ 3 1/2 часа ночи поднимается суматоха,-- по словамъ казака, прибѣжавшаго изъ штаба, наступаетъ японская пѣхота и бьютъ въ барабанъ.