Три полевыя батареи, расположившіяся на Зеленыхъ горахъ, открываютъ огонь при первомъ появленіи врага или подмѣтивъ его намѣреніе установить орудіе. Снаряды берегутъ, знаютъ, что подвоза скоро не жди, а потому выцѣливаютъ отлично и бьютъ навѣрняка, заставляя японцевъ отложить установку орудій до ночи. Но за ночь японцы прямо-таки дѣлаютъ чудеса.
Къ утру 20-го іюня на склонѣ одной изъ сопокъ выросла цѣлая роща, а за ней удалось разсмотрѣть и батарею. Мы наблюдали странное движеніе кустовъ, которые подъѣзжали и становились во фронтъ. Конечно, за каждымъ изъ нихъ былъ японецъ, устраивавшій эту декорацію ли маскировки орудій. На вершинѣ Куинсана возвели укрѣпленіе, кругомъ поставивъ проволочное загражденіе. Весь день 20-го наша артиллерія обстрѣливала японскія позиціи, отдави особое преимущество вершинѣ Куинсана и этой бутафорской рощѣ. Японцы упорно молчали.
Въ 6 часовъ вечера я получилъ предписаніе: "Сейчасъ ваша рота будетъ смѣнена 5-ою, вамъ спуститься внизъ для ночного предпріятія".
Оказалось, что мнѣ поручено было поддержать резервомъ охотничью команду поручика Ясевича, назначеннаго ночью штурмоватъ Куинсанъ. Впереди и слѣва должны были идти охотники. Ровно въ 8 час., когда было уже темно, я, командуя 9-й и 10-й ротами, двинулся по хорошо изученной мною дорогѣ, оставляя за собой маяки. Дойдя до перевала черезъ каменистый кряжъ, мы подождали охотничью команду.
Ночная темнота дѣлаетъ и знакомую мѣстность неузнаваемой. Мы спускались и поднимались по оврагамъ и каменнымъ отвѣсамъ и, наконецъ, достигли деревни Маятунь, отъ которой вьется вверхъ козья тропка на вершину Куинсана, занятую японцами.
Осмотрѣли попутныя фанзы,-- японцевъ нѣтъ. Ночь темная, слегка вѣтреная, луна за тучами. Выславъ сторожевую цѣпь, стали подниматься. Охотничья команда направилась другой дорогой. Мы поднимались, сберегая силы.
Вѣтеръ на васъ съ горы,-- значить, не услышатъ. Изрѣдка изъ-подъ ноги вырвется камень и застучитъ внизъ. Цѣпь мнѣ видна. Около меня мой непремѣнный боевой спутникъ горнистъ Банниковъ и фельдфебель Иванъ Ивановичъ. Его фамилія Петровъ, но изъ уваженія всѣ звали его по имени и отчеству. Двигаемся въ полной тишинѣ. Поднимаемся къ вершинѣ.
-- Слава тебѣ, Господи, кажется, никого нѣтъ! крестится Банниковъ,-- скоро дойдемъ.
Дѣйствительно, вершина близко. Вдругъ я вижу, что сторожевая цѣпь остановилась. Ко мнѣ подходитъ отдѣленный Жирновъ и шепотомъ докладываетъ:
-- Виденъ ихъ часовой, ваше в--іе!