Рота подтянулась. Лежатъ. На часахъ съ трудомъ разсмотрѣлъ 11. Охотниковъ не слышно, а хочется дождаться, чтобы вѣрнѣе былъ ударъ. Прошло съ полчаса,-- все та же мертвая тишина. А луна, какъ нарочно, все чаще и чаще прорывается сквозь тучи и вотъ-вотъ выдастъ насъ. Иванъ Иванычъ шепчетъ, что надо бросаться. Рѣшаюсь ринуться на штурмъ. Приказываю тихо снять часового. Поползли.
-- Мата, омайе! ясно слышу окликъ часового, и въ тотъ же моментъ вижу трехъ стрѣлковъ около него. Выстрѣлъ, визгливый голосъ, стонъ, и часовой на землѣ мертвый. Но тревога поднялась. Окопъ засуетился, голоса, лязгъ оружія, выстрѣлы, и надъ нами засвистали пули. Стрѣлки прилегли.
Минуты черезъ три выстрѣлы смолкли. Я осмотрѣлся -- всѣ мои около меня.
-- Ну, братцы, съ Богомъ, "ура"!
Эхомъ прокатилось "ура". Я выхватилъ шашку изъ ноженъ, и первое, что непріятно мелькнуло у меня: вотъ сейчасъ буду рубить живого человѣка! Въ одинъ мигъ съ разбѣга уперлись мы въ сложенную изъ камня стѣнку, обрамленную сверху полосой огня. Выстрѣла гремѣли. Огонь, выстрѣлы, крики "ура"... Я чувствую, что меня куда-то несутъ по воздуху.
-- Куда? Впередъ, братцы! кричу я.
-- Нельзя, всѣ отошли! отвѣчаетъ горнистъ и стаскиваетъ меня съ вершины. Я снова сзываю роту, горнистъ трубитъ условный сигналъ, и мы снова бросаемся на штурмъ. Но стѣна выше нашей головы... Вотъ когда пожалѣли мы о взрывныхъ патронахъ! Кромѣ ружейныхъ выстрѣловъ, загремѣли и не слыханные нами до сей минуты пулеметы... Надъ нами положительно непрерывная полоса огня... Опять подались стрѣлки назадъ,-- да и лѣзть некуда: стѣна въ сажень. Залегли на томъ же мѣстѣ. У меня слезы на глазахъ и злоба: гдѣ же охотники? Гдѣ десятая рота?
Вдругъ, о, счастье, слѣва отъ насъ условный сигналъ и "ура"! Это охотничья команда поручика Ясевича. Моментально бросаемся и мы въ штыки съ тѣмъ же "ура" на огненную полосу. Пулеметы такъ и поливаютъ, и вдобавокъ кругомъ рвутся неизвѣстно откуда пролетавшія гранаты. Можетъ быть, это были ручныя, о которыхъ мы тогда не имѣли понятія.
И мы, и охотники опять отходимъ назадъ. Рѣшаю перевести своихъ на лѣвую сторону на соединеніе съ охотниками. Приходится обогнуть вершину съ лобовой стороны, гдѣ на протяженіи шаговъ 20-ти идетъ внизъ саженъ на 50 отвѣсная скала, а ниже крутая складка оврага. Только что стали огибать скалу, ощупью цѣпляясь за выступы, какъ съ боку затрещалъ пулеметъ, и посыпались стрѣлочки внизъ. Охотники, слышу, бросаются опять. Опять бросаемся и мы, но все безуспѣшно. И такъ до 2-хъ часовъ ночи. Мы перекликаемся съ поручикомъ Ясевичемъ, но все не можемъ до него добраться. Пулеметы трещатъ, бьютъ въ камень и пули рикошетируютъ. Вотъ вижу спускается отъ охотниковъ подпоручикъ Савицкій, хромая, и передаетъ просьбу Ясевича прислать ему людей, чтобы помочь вынести раненыхъ. По временамъ между выстрѣлами слышны илъ японскаго укрѣпленія оклики по-русски:
-- Идите сюда, русскіе, васъ мало!