Ночь за непрерывной работой прошла чрезвычайно быстро. Въ половинѣ пятаго забрезжилъ свѣтъ, а ровно въ 5 раздался первый залпъ съ японской батареи, и бой, прерванный на ночь, возобновляется съ новой силой.
1-й взводъ я разсыпалъ въ исправленный окопъ правѣе редута, а остальныхъ оставилъ въ созданномъ за ночь закрытіи.
Редутъ заняли полуроты 10-й роты и охотничья команда. Сидя въ окопѣ, очень скоро я разсмотрѣлъ, шагахъ въ 600 отъ насъ, японскія цѣпи. Открыли по нимъ огонь залпами, и цѣпи быстро отошли за сопки. Изъ дальнѣйшихъ наблюденій узналъ, что японцы жарятъ по насъ изъ 12 орудій разнаго калибра, поставленныхъ лѣвѣе Куинсана, и эти орудія имѣли возможность обстрѣливать весь нашъ кряжъ продольнымъ огнемъ, но они опять отвлеклись нашимъ полуразрушеннымъ редутомъ и сосредоточили весь огонь на немъ. Вправо отъ Куинсана и нѣсколько назадъ они поставили 12 горныхъ пушекъ и стрѣляютъ тоже по редуту и флангамъ.
Мы поняли, что штурмъ будетъ сюда.
Снаряды бросаютъ разныхъ сортовъ: малые горные, средніе полевые, большіе бризантные и, наконецъ, бомбы, послѣ взрыва окружающія насъ зеленымъ облакомъ удушливаго газа. И звукъ при полетѣ у каждой разный: одна свиститъ, другая ноетъ, третья реветъ и четвертая шипитъ, какъ паровозъ.
Мы скоро осваиваемся съ этой музыкой, и солдаты острятъ.
Стрѣлокъ Щепайкинъ серьезнѣйшимъ тономъ убѣждаетъ сосѣда:
-- Нечего ея бояться, у Бога земли много, гдѣ ей, и окромя насъ, падать можно.
Почти всѣ мы заинтересованы судьбой китайскаго ослика, пасущагося на сопкѣ сзади насъ, гдѣ сотнями рвались гранаты. Особое участіе въ его судьбѣ принималъ кашеваръ Цыпляевъ и считалъ рвавшіеся тамъ снаряды.
-- 369 штукъ разорвалось на скатѣ, а Божья скотина все жива,-- вотъ она судьба-то! докладывалъ онъ мнѣ.