И такъ, нашъ противникъ оцѣнилъ островъ, понялъ и изучилъ его значеніе неизмѣримо вѣрнѣе и всестороннѣе, чѣмъ его хозяева. Мы до сихъ поръ не придавали острову того важнаго стратегическаго значенія, которое онъ имѣетъ въ дѣйствительности. Представьте себѣ,-- пишетъ Амурецъ въ "Московскихъ Вѣдомостяхъ",-- что на южной оконечности острова, въ Лаперузовомъ проливѣ, существовала бы сильная морская крѣпость,-- и вы поймете, что Лаперузовъ проливъ могъ бы называться воротами въ Тихій Океанъ съ гораздо большимъ правомъ, чѣмъ Портъ-Артуръ или лежащій во внутреннемъ морѣ Владивостокъ. Развѣ Японское море,-- закрытое для Владивостокской эскадры японцами: на югѣ -- проливами у Цусимы, а на сѣверо-востокѣ -- проливами Сангарскимъ и Лаперузовымъ,-- не есть дѣйствительно внутреннее море?..
Не то было бы, если бы мы,укрѣпляя Владивостокъ, въ то же время своевременно озаботились постройкой крѣпости на югѣ Сахалина,-- крѣпости, которая могла бы вполнѣ обезпечить проходъ нашихъ судовъ Владивостокской эскадры въ Тихій Океанъ въ любой моментъ. Существуй въ этомъ мѣстѣ крѣпость, крейсеръ "Новикъ", разстрѣлянный въ августѣ прошлаго года японцами въ виду берега при отсутствіи береговыхъ укрѣпленій, продолжалъ бы, быть можетъ, и по сіе время нести свою доблестную службу родинѣ. Да, наконецъ, одну ли крѣпость въ Лаперузовомъ проливѣ нужно было устроить намъ для того, чтобы этотъ дѣйствительно цѣнный для японцевъ островъ сдѣлался не мѣстомъ ужаса, съ именемъ котораго связано представленіе о странѣ изгнанія, а оплотомъ нашей силы и могущества на Тихомъ Океанѣ и грозой для нашихъ внѣшнихъ враговъ?
Если про Портъ-Артуръ и Манчжурію говорятъ: "мы были не готовы къ войнѣ" и отъ того терпимъ неудачи,-- то это означаетъ, по крайней мѣрѣ, что мы все же и въ Портъ-Артурѣ, и въ Манчжуріи къ чему-то готовились. Готовились, но оказались не готовы! Ну, а на Сахалинѣ? Здѣсь ужъ, кажется, даже и мысли о возможности готовиться къ чему-либо не допускали и рѣшили дѣйствовать, какъ говорится, "на авось".
III.
Исторія поселенія русскихъ на Сахалинѣ такова.
Всего 100 лѣтъ тому назадъ имѣлись о немъ лишь смутные слухи и, за исключеніемъ японскихъ и китайскихъ путешественниковъ, его берега видѣли лишь экспедиціи Лаперуза (1787 г.) и Броутона (1796 г.). Ровно 100 лѣтъ тому назадъ, въ 1805 г., впервые посѣтилъ берега Сахалина русскій путешественникъ -- нашъ знаменитый мореплаватель Крузенштернъ, первый русскій, совершившій кругосвѣтное путешествіе,-- впрочемъ, и онъ ограничился лишь бѣглымъ описаніемъ береговъ Сахалина. Въ теченіе первой половины прошлаго столѣтія не было даже извѣстно, что Сахалинъ -- островъ, и его признавали полуостровомъ, сообщающимся съ материкомъ южнѣе устья рѣки Амура. Только въ 1849 г. другой нашъ знаменитый мореплаватель Невельской выяснилъ окончательно островной характеръ Сахалина, открывъ проливъ, отдѣляющій его отъ материка и получившій названіе пролива Невельского. Первенство этого открытія оспаривается японскимъ путешественникомъ Маміа Ринзо, который еще въ 1808 г. открылъ этотъ проливъ и описалъ его на японскомъ языкѣ; описаніе это оставалось, однако, до недавняго времени неизвѣстнымъ.
Вскорѣ послѣ открытія Невельского, русское правительство заинтересовалось Сахалиномъ и рѣшило занять его, основавъ на немъ военные посты. Занятіе острова, на которомъ кромѣ поселеній туземцевъ айновъ и гиляковъ находились временныя колоніи японскихъ рыбаковъ, было начато въ 1853 г. Въ этомъ году Невельской съ нѣсколькими офицерами и командою изъ 70 матросовъ отправился на кораблѣ "Николай" на южный Сахалинъ и здѣсь, въ заливѣ Анива, бросилъ 20-го сентября якорь противъ японскаго селенія Токари-Анива. Обмѣнявшись подарками съ японскими начальниками селенія, Невельской началъ съ ними переговоры объ уступкѣ мѣста для русскаго поста, которое японцы волей-неволей, подчиняясь силѣ, и отвели русскимъ на холмѣ, господствовавшемъ надъ японскими строеніями. Здѣсь были поставлены орудія и водруженъ русскій флагъ. Такимъ образомъ совершилось занятіе Сахалина. Въ основанномъ Муравьевскомъ посту были оставлены 2 офицера съ 50 матросами. Въ томъ же году возникъ и другой постъ -- Ильинскій, на западномъ берегу острова.
Однако, уже въ слѣдующемъ году, вслѣдствіе начавшейся Крымской кампаніи, во время которой, какъ извѣстно, происходила борьба и на Дальнемъ Востокѣ, намъ пришлось снова снять оба поста, и они были возобновлены лишь черезъ нѣсколько лѣтъ. По трактату между Россіей и Японіей, заключенному въ Синодѣ въ 1854 г., Сахалинъ остался нераздѣленнымъ между обоими государствами, и вплоть до 1875 г. сѣверная часть острова считалась русской, южная -- японской, безъ точнаго разграниченія. Притомъ еще въ 1870 г. власть Россіи поддерживалась на Сахалинѣ всего 5 ротами пѣхоты и 2 горными орудіями. Въ нѣсколькихъ постахъ, разбросанныхъ въ различныхъ частяхъ острова, находилось по пяти, по десяти человѣкъ солдатъ, имѣвшихъ цѣлью развѣ только показать японцамъ, что Россія претендуетъ на сахалинскую территорію.
Въ 1875 г., по Петербургскому трактату, Сахалинъ перешелъ окончательно къ Россіи, причемъ взамѣнъ южной его части Японія получила цѣпь Курильскихъ острововъ -- рядъ пустынныхъ, безлюдныхъ и голыхъ вулкановъ и скалъ въ непривѣтливомъ Охотскомъ морѣ. Мѣна эта была, конечно, чрезвычайно выгодной для Россіи и обусловливалась лишь тогдашней слабостью Японіи. Такимъ образомъ, Сахалинъ, бывшій до того времени русскимъ номинально, сдѣлался съ 1875 г. въ дѣйствительности частицею нашего отечества.