Съ самаго момента, когда командиръ крейсера "Варягъ" съѣхалъ съ крейсера "Pascal" съ рѣшеніемъ принять вызовъ и вступить въ бой съ непріятелемъ, командиры французскаго, англійскаго и итальянскаго военныхъ судовъ выказывали къ нашимъ морякамъ не скрываемое сочувствіе и восторженное удивленіе по поводу предпринятаго ими геройскаго подвига. Когда наши суда, снявшись съ якоря, идя навстрѣчу врагу, проходили мимо сказанныхъ иностранныхъ крейсеровъ, стоявшая на послѣднихъ во фронтѣ команда провожала "Варяга" и "Корейца" громкими кликами "ура", a на итальянскомъ крейсерѣ "Elba" хоръ военной музыки игралъ нашъ національный гимнъ. По возвращеніи же нашихъ судовъ послѣ боя на рейдъ, со всѣхъ трехъ иностранныхъ судовъ немедленно были посланы шлюпки съ офицерами для поданія помощи раненымъ и снятія прочей уцѣлѣвшей команды, причемъ командиръ крейсера "Pascal", капитанъ 2-го ранга Senes, лично прибылъ на "Варягъ" и горячо привѣтствовалъ капитана 1-го ранга Руднева и его команду. Командиръ американской канонерской лодки "Vicksburg" прислалъ, въ свою очередь, одну шлюпку съ врачемъ, предложившимъ медицинскую помощь, но въ то же время заявившимъ отъ имени своего командира о невозможности принять кого-либо изъ нашихъ людей на американское судно, за немѣніемъ надлежащаго для сего разрѣшенія.
Командиръ "Варяга" въ виду сего отклонилъ всякія услуги американскихъ моряковъ, и наши команды были размѣщены на трехъ иностранныхъ крейсерахъ. На французскомъ крейсерѣ "Pascal" помѣстились оба наши командира, капитанъ 1-го ранга Рудневъ и капитанъ 2-го ранга Бѣляевъ, 8 офицеровъ и вся команда съ лодки "Кореецъ", въ числѣ 160 человѣкъ и 6 офицеровъ, два кондуктора и 61 нижній чинъ съ крейсера "Варягъ"; на англійскомъ крейсерѣ "Talbot" -- 6 офицеровъ и 268 нижнихъ чиновъ съ "Варяга", а на итальянскомъ крейсерѣ "Elba" -- остальные 6 офицеровъ и 170 нижнихъ чиновъ команды "Варяга". Кромѣ того, на крейсерѣ "Talbot" были приняты всѣ офицеры и команда затопленнаго парохода "Сунгари".
Во время нахожденія моего на крейсерѣ "Pascal", послѣ отъѣзда миссіи изъ Сеула, я былъ личнымъ свидѣтелемъ того, съ какимъ сочувствіемъ и заботливостью относились къ нашимъ морякамъ командиры, офицеры и команды всѣхъ трехъ вышеназванныхъ иностранныхъ судовъ, стараясь окружить ихъ всѣми возможными удобствами и вниманіемъ.
Въ то время, когда въ Чемульпо происходили описанныя выше событія, въ Сеулѣ получались о нихъ лишь неопредѣленныя, отрывочныя и крайне противорѣчивыя извѣстія, передаваемыя частью по телефону, частью краткими неясными телеграммами. Только поздно вечеромъ съ послѣднимъ поѣздомъ мнѣ было доставлено съ нарочнымъ отъ нашего вице-консула Поляновскаго письмо, заключавшее довольно обстоятельное описаніе происшествій этого памятнаго дня. Надв. сов. Поляновскій между прочимъ сообщалъ, что возбужденіе японскаго населенія въ Чемульпо достигло къ концу дня крайнихъ предѣловъ; опьяненныя толпы японцевъ, въ коихъ принимали участіе ихъ солдаты, производили враждебныя демонстраціи y домовъ русскихъ подданныхъ и пытались силою вторгнуться въ небольшой домъ, который былъ занимаемъ нашимъ вице-консуломъ, что вынудило послѣдняго перейти самому и перенести архивъ вице-консульства, a также собрать всю русскую колонію въ Чемульпо въ домъ агентства нашего пароходства Китайско-Восточной ж. д., какъ наиболѣе прочный и вмѣстительный.
Возбужденіе среди населенія японскаго квартала въ Сеулѣ подъ вліяніемъ получавшихся изъ Чемульпо извѣстій о боѣ, который, подъ первымъ впечатлѣніемъ, очевидно, представлялся въ глазахъ японцевъ блестящею побѣдою ихъ оружія, было не менѣе сильно. Но благодаря отдаленности японскаго квартала отъ дома Императорской миссіи и благодаря тому, что всѣ проживавшіе въ различныхъ частяхъ города русскіе подданные заблаговременно были сосредоточены въ миссіи, дѣло обошлось безъ серьезныхъ инцидентовъ. Въ теченіе всей ночи улицы японскаго поселка были иллюминованы и до миссіи доносился гулъ голосовъ обезумѣвшей толпы.
